— Кто? Леони? — заикнулась Мередит, у которой мысли на мгновение перемкнуло.
— Кто? Нет, доктор О'Доннел. Она уже здесь. Я звоню снизу. Ты можешь к нам спуститься?
Мередит бросила взгляд в окно, соображая, что экспедицию на озеро придется немного отложить.
— Конечно, — вздохнула она, — пять минут.
Она стянула с себя лишнюю одежку, заменила свитер Хола на собственный, красный с воротником-хомутом, причесалась и прошла по коридору. Выходя на площадку, остановилась, чтобы сверху заглянуть в шахматный вестибюль. Отсюда ей видно было, как Хол разговаривает с высокой темноволосой женщиной, показавшейся вроде бы знакомой. Через минуту она вспомнила. На площади Де Ренн в вечер ее приезда та стояла у стены и курила.
— Это к чему бы? — пробормотала она про себя.
Хол при ее появлении просиял.
— Привет, — сказала она, коротко чмокнув его в щеку, после чего протянула руку доктору О'Доннел. — Я Мередит. Извините, что заставила ждать.
Женщина прищурилась, видимо, пытаясь припомнить, где ее видела.
— Мы обменялись парой слов в ночь похорон, — помогла ей Мередит. — Около пиццерии на площади.
— Правда? — Женщина расслабилась. — Да, верно.
— Давайте выпьем кофе в баре, — предложил Хол на ходу. — Там спокойнее разговаривать.
Мередит и доктор О'Доннел последовали за ним. Мередит из вежливости о чем-то расспрашивала гостью, стараясь сломать лед. Давно ли та живет в Ренн-ле-Бен, что ее связывает с этими местами, где она работает. Обычные расспросы. Шелаг О'Доннел отвечала вполне свободно, хотя за каждым ее словом чувствовалось нервное напряжение. Она была очень худой, глаза у нее постоянно бегали, и она то и дело потирала подушечку большого пальца остальными. Мередит решила, что ей совсем немного за тридцать, но морщины сильно старили ее. Мередит понимала, почему полиция не слишком серьезно отнеслась к ее ночным наблюдениям.
Они сели за тот же угловой столик, который занимали вчера вечером с дядей Хола. Днем все казалось совсем другим. Запах восковой полировки, свежие цветы на стойке бара и нераспакованные коробки с товарами мешали представить вечер с винами и коктейлями.
— Мерси, — поблагодарил Хол, когда официантка поставила перед ними поднос с кофе.
Пока он разливал кофе по чашкам, все молчали. Доктор О'Доннел отказалась от сливок. Когда она размешивала сахар в своей чашке, Мередит снова заметила шрамы у нее на запястьях и задумалась, от чего они могли остаться.
— Прежде всего, — начал Хол, — я хочу вас поблагодарить, что вы согласились увидеться со мной.
Мередит с радостью отметила, что он держится хладнокровно, сдержанно и благоразумно.
— Я знала вашего отца. Он был хороший человек, друг. Но, должна сказать, — я мало что смогу к этому добавить.
— Понимаю, — отозвался Хол, — однако, если вы уделите мне немного времени, я заново повторю все, что нам известно. Я понимаю, что после происшествия прошло больше месяца, но меня не все удовлетворяет в результатах расследования. Я надеюсь, что вы расскажете мне чуть больше о той ночи. Кажется, по словам полицейских, вы что-то услышали?
Шелаг стрельнула глазами в Мередит, потом посмотрела на Хола и снова отвела взгляд.
— Они продолжают утверждать, что Сеймур не удержал машину на дороге, потому что был пьян?
— Именно этому мне трудно поверить. Я не представляю, чтобы отец так поступил.
Шелаг дернула ниточку, выбившуюся из ткани брюк. Мередит видела, что женщина нервничает.
— Как вы познакомились с отцом Хола? — спросила она, чтобы немного отвлечь ее.
Хол явно удивился ее вмешательству, но Мередит чуть заметно качнула головой, и он промолчал.
Доктор О'Доннел улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо, и на мгновение Мередит увидела, как красива она была, пока ее не сломала жизнь.
— В тот вечер на площади вы спросили меня, что значит «bien-aime».
— Верно.
— Ну вот, это как раз о Сеймуре. Сеймура все любили. И все уважали, даже те, кто его почти не знал. Он был неизменно вежлив, любезен с официантами и продавцами, ко всем относился с уважением, не то что…
Она осеклась. Мередит с Холом обменялись взглядами, поняв, что Шелаг сравнивает Сеймура с Джулианом Лоуренсом.
— Конечно, он здесь поселился недавно, — быстро продолжала она, — но я узнала его, когда…
Она замялась и принялась крутить пуговицу своей куртки.
— Да, — подхватила Мередит. — Вы узнали его, когда…
Шелаг вздохнула.
— У меня пару лет назад был… трудный период в жизни. Я работала на археологических раскопках недалеко отсюда, в горах Сабарте, и замешалась в одно дело. Наделала ошибок. — Она помолчала. — В общем и целом, мне с тех пор нелегко приходится. Здоровье уже не то, так что я могу работать всего несколько часов в неделю — занимаюсь оценкой в галереях в Куизе. — Она опять помолчала. — Я перебралась в Ренн-ле-Бен года полтора назад. Здесь недалеко, в деревне Лос-Серес, живет моя подруга Элис с мужем и дочерью, вот я и выбрала этот городок.
Название показалось Мередит знакомым.
— Кажется, писатель Одрик Бальярд — уроженец Лос-Серес?
Хол поднял бровь.
— Я недавно просматривала его книгу. Нашла у себя в комнате. Из тех, что твой дядя прикупил на распродаже.
