Священник перекрестился и отбыл, а Владимира одели и повели в церковь Пресвятой Богородицы. Ни в храме, ни на площади яблоку было негде упасть. Людей больше занимал не сам обряд, а чудо. Чудо исцеления. Все задавали друг другу и себе один и тот же вопрос: «Неужели прозреет?»
В полной тишине Великого князя ввели в храм. Епископ Корсунский, облаченный в белые одежды, епитрахиль, поручи и фелонь, встретил Великого князя у входа и сам развязал ему пояс. Диаконы помогли Владимиру разуться и раздеться. Великий князь остался в одних ризах. Нижнее белье можно было не снимать, но Владимир решительно совлек его с себя, оставшись в чем мать родила, и, повернувшись на восток, навстречу солнцу, стал на колени. Епископ возложил руку на голову Великого князя и начал оглашение:
– Пусть никакие еретики не прельстят тебя, но веруй, говоря так: «Верую во Единаго Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли».
Это была прелюдия к молитве оглашенных, посвящение крестившегося в суть христианской веры:
«Верую во Единаго Бога Отца нерожденного и во Единого Сына рожденного, в Единый Дух Святой, исходящий: три совершенных естества, мысленных, разделяемых по числу и естеством, но не в Божественной сущности; ибо разделяется Бог нераздельно и соединяется без смешения».
Речь текла плавно и мощно, а каждое слово произносилось отчетливо. До каждого в храме доходил смысл изреченного.
«Не три бога, но Один Бог, так как Божество едино в трех лицах. Отцу отцовство, Сыну сыновство, Святому же Духу исхождение».
Внимал и Владимир, постигая непостижимое и осознавая непознаваемое. Как разумом понять Христа, который «…оставшись как был и став каким не был, приняв вид рабский – на самом деле, а не в воображении, всем, кроме греха, явившись подобен нам…»? Почему «все свойственные человеческой природе, неподдельные мучения пережил»? Ничего подобного в других религиях не было. Везде боги наказывали людей, но нигде люди не наказывали Бога. А Иисус «был распят и вкусил смерти безгрешный».
Что же подвигло Спасителя на такие жертвы? Во имя чего?
Только во имя Любви! Безмерной и бесконечной Любви! Как же велик Бог, любящий так рабов Своих! И как ничтожен человек, не готовый поступиться и малым ради ближних своих?
Вглядывался Владимир внутренним взором в невидимый дух и вдруг просветлел:
– Узрел! Узрел я истинного Бога!
«Прозрел!» – пронеслось в храме.
«Прозрел!» – возликовала площадь.
Люди радовались так, как будто именно они исцелились, словно с ними произошло чудо. Рус обнимался с греком, а варяг с торком. Рев стоял такой, что Владимир с ужасом осознал: он не может не прозреть.
А обряд крещения продолжался. После прочтения молитвы оглашенных Великий князь, повернувшись на запад и воздев руки, троекратно отрекся от сатаны, изгнав его из души своей. Только очистившись от нечисти, избавившись от всяких злых и дурных помыслов, можно обращаться к Христу, давать обет служению добру и любви.
«Когда же ты отрицаешься сатаны, разрывая совершенно всякий с ним союз, и древнее согласие со адом, тогда отверзается тебе рай Божий», – напомнил епископ наставления Кирилла Иерусалимского, повернув Владимира к востоку. Теперь Великий князь стоял с опущенными руками, выражая полную покорность Сыну Божиему.
– Сочетался ли еси Христу?
– Сочетаюся.
Повторил троекратно. И лишь потом:
– Веруеши ли Ему?
– Верую Ему, яко Царю и Богу.
Шум в толпе давно стих. Все внимали каждому слову, каждому жесту, вникая в смысл таинства. Человеческая плоть умирала и рождалась духовная, способная приобщиться к Божественному Духу. Как Христос умирал и воскресал, так и человек преображался в крещении. Исповедание Символа веры слушали, затаив дыхание:
– Верую во единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли.
– И во Единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго… Бога истинна от Бога истинна.
– И в Духа Святаго, Господа Животворящаго.
– Исповедую едино Крещение во оставление грехов.
– Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь.
После чтения молитв Великого князя троекратно окунули в купель, облачили в белые одежды, называемые «блистающей ризой, ризой царской, одеждой нетления», и надели на шею нательный крест.
И вот перед народом предстал не Великий князь Владимир, а раб Божий Василий, прозревший и видящий все в ином свете. Да, он остался Великим князем, но это уже был не просто Великий князь, а раб Божий, посвятивший свою жизнь не гордыне, не похоти, а служению Господу и Руси. Путь к Богу еще только начался, еще много искушений было впереди, но самый важный шаг, первый шаг навстречу Спасителю, был сделан.
Владимир вышел на паперть, окинул ясным взором замершую площадь и провозгласил:
– Слава Господу!
Не мудрено, что в тот же день крестилась почти вся дружина. До позднего вечера во всех храмах Херсонеса читались крещенские молитвы, курился ладан и произносились при троекратном погружении в воду заветные слова:
– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.
