– Она у тебя их просила? – насторожился дружинник.
– Нет, но они ей очень понравились.
– Да у нее такие наряды, что вам и не снились! – непроизвольно вырвалось у Громыхало.
Он озабоченно потер лоб.
– А что она у тебя еще взяла?
– Волосы.
– Как?! – воскликнул Громыхало с непривычным для него волнением и бросился вслед за княгиней, оставив гречанок в полном недоумении.
– Даже не попрощался, – вздохнула Анастасия. – Ну тут и нравы.
– Думаю, на то у него есть веские причины…
– Все равно, пора серьезно браться за его воспитание.
Пока византийки рядили да гадали, Мимолика с добытыми трофеями успела добраться до северной окраины Киева. Здесь, на отшибе, в небольшой покосившейся избушке жил колдун-чародей Чапонос. О его волшебной силе ходили легенды. Говорили, что ему ничего не стоит извести любого человека и сжить со света.
Запыхавшаяся от быстрой ходьбы княгиня постучалась в рассохшуюся до щелей дверь робко и боязливо. Не услышав никакого ответа, осторожно заглянула внутрь. Низко опустив взлохмаченную голову, колдун сидел за почерневшим от времени столом, положив на него огромные руки, густо покрытые черными длинными волосами. Громадный длинный нос едва не упирался в дубовую столешницу, а из-под сросшихся широких бровей зло сверкали темные глаза. При входе княгини чародей не шелохнулся. Мимолика тоже застыла, однако долго не выдержала и несколько раз кашлянула.
Чапонос молча кивнул на корзину, в которой находились подарки принцессы. Княгиня с готовностью выложила их на стол. Сверху положила прядь волос.
При виде столь богатых нарядов колдун едва заметно вздрогнул, но не сказал ни слова, а лишь впился пронзительным взглядом в посетительницу. Та тут же сообразила, чего от нее хотят, и достала несколько золотых монет. Колдун продолжал смотреть так же пристально. Лишь когда горка из денег достигла внушительных размеров, а у Мимолики не осталось ни гроша, он, наконец, глухим басом изрек:
– На закате пойдешь тайком на могилу разбойника Раха, что на развилке дорог возле старой мельницы. С собой возьми яйцо куриное и топор с навязанным на него огнивом. Яйцо положишь на могилу со словами: «Прими от меня гостинцы, белую лебедь, а мне дай земли».
– При чем тут лебедь? Я же яйцо положу на могилу…
– Для нас – птица, а для мертвых – яйцо. В их мире все наоборот.
– Как это яйцо, да еще куриное, может быть лебедью, да еще белой?
– Помрешь – узнаешь.
– Типун тебе на язык! – заколотилась от страха Мимолика, а Чапонос как ни в чем не бывало продолжил:
– Возьмешь в головах у него земли и скажешь: «Пособи ты мне с отцом и матерью, с родом и с племенем погубить гречанку Анну».
– А ты откуда про Анну знаешь?
– Я все знаю. И тебя, княгиня, ведаю.
– И не мудрено с таким-то длинным носищем.
Ведун как будто и не заметил колкости Мимолики.
– С землей пойдешь домой, не оглядываясь. Возле дома станешь на камень и очертишь топором вокруг камня круг и произнесешь оберег: «Спаси меня, Мимолику, от разбойника Раха». Потом огниво отвяжешь, а топор кинешь на полночь.
Колдун замолчал, но настырная княгиня решила уточнить:
– А что с землей делать?
– Землю бросишь в грудь Анне и скажешь: «Умри той смертью лютой, какой разбойник Рах умер».
– Сам бросай! – тут же выпалила Мимолика и принялась сгребать со стола деньги.
Чародей едва заметно усмехнулся в седую бороду:
– Ты же хочешь наверняка погубить принцессу.
– Хочу, да только своя жизнь дороже!
– А как ты думала? Хочешь мед пить, не бойся битым быть.
– А что, других способов нет?
– Это самое верное.
– Лишь бы безопасное.
– Тогда сходи на могилу и с добытой землей приходи сюда перед рассветом.
– Вот это другое дело! А поможет?
– Для надежности надо самого мертвяка выкопать.
Мимолика аж глаза закатила от страха.
– Этого еще только не хватало! Попробуем с сырой землей: авось получится.
Опасно ночью бродить по Киеву. Воры да разбойники так и шмыгают по темным улицам и закоулкам. Враз можно не только кишени и одежды, но и головы лишиться. Еще страшнее идти на могилу разбойника. За грехи не взяли его ни на небо, ни в ирей, рай славянский. Вот по ночам такие навои встают из могил и шастают в поисках жертвы, ибо голодные и питаются только кровью людскою. А кого укусит такой навой, тот становится оборотнем, с первой звездой превращается в волка или медведя и рыщет по полям и лесам до рассвета. Одиноких путников съедает заживо и без остатка. Ужас!
Натерпелась Мимолика страхов, пока добралась до старой мельницы. Чуть живая подошла к могиле. Над нею мрачной тенью нависла «изба смерти». Такие домовины на столпах прозвали избушками на курьих ножках. В них складывали то, что было любо покойнику. Вот и в этом склепе хранилась заговоренная булава разбойника Раха. Рассказывали, что немало добытчиков приходило за нею, только от малейшего прикосновения булава сама по себе обрушивалась на голову несчастного, кроша череп, как глиняный горшок.
