– Дело ясное. Око за око, зуб за зуб. Таков закон предков.
– Не могу, дядька.
– Дашь слабину, потом пеняй на себя.
– Да знаю я, знаю, – отмахнулся Великий князь. – Заповедь не могу нарушить. Покаялся.
Пока воевода и Великий князь препирались, Заряна встала и направилась к выходу.
– Ты куда? – остановил ее Добрыня.
– Некогда мне тут рассиживаться: коров пора доить.
– Ладно, – сказал Владимир, – разбойников в поруб, а ты, Заряна, приходи завтра. Тогда и оглашу приговор.
– Еще и завтра! – всплеснула руками Заряна. – А кто будет скотину кормить да щи варить?
Владимир ничего не ответил и быстро покинул залу. Он направился к Анне.
– Что случилась? – с тревогой спросила принцесса. – Ты сам на себя не похож.
– Разбойников не могу на смерть осудить, а должен.
Анна сразу все поняла:
– А ежели помилуешь, то нарушишь закон.
– Это еще полбеды. Они покаялись!
Анна понимающе кивнула:
– А повинную голову не секут.
На глазах Владимира выступили слезы:
– Раскаявшихся Бог прощает.
– Да, – согласилась Анна.
– Тогда как судить их мне, убившего брата?
– Я не знаю, – тихо вымолвила Анна. – Говорят: Богу – Божье, кесарю – кесарево.
– Я хоть и кесарь, а греха боюсь.
– Кесарю многое прощается: не о себе печется, не ради себя берет грех на душу.
– А не ты ли мне говорила, что благими намерениями устлана дорога в ад?
– И то правда.
– И что же мне делать?
– Они ждут твоего слова?
– Я посадил их в поруб. До утра.
– Тогда будем молиться. Если они искренне раскаялись, Бог поможет.
До утра Анна и Владимир не сомкнули глаз. Уже и рассвело, и пора было суд вершить, а Владимир по-прежнему был в полной растерянности. С тяжелым сердцем надел он княжеское корзно и направился в залу для суда. Вдруг вбежал Громыхало.
– Княже, Заряна хочет с тобой поговорить.
– Где она?
– Во дворе дожидается.
– Давай сюда!
Заряна вошла и, потупив глаза, молвила:
– Я тут подумала, что от их смерти проку мне никакого. Пускай лучше по хозяйству помогают. Мне одной такую ораву не прокормить. Только ты, княже, дай охрану, а то, неровен час, эти злыдни и меня порешат, и детишек перебьют.
Владимир бросился к Заряне и от всего сердца обнял ее.
– Дам я тебе охрану, родная! Я тебе такую охрану дам, что ни один волос не упадет с твоей головы!
Вскоре Великий князь огласил приговор:
– Разбойников до первой провинности не казнить, а быть им обельными холопами Заряны.
После суда Владимир сразу вспомнил о Рогнеде.
– Надо Рогнеду навестить, – сказал он Анне, – попросить прощения за мать и отца.
– Давно пора, да только лица на тебе нет. Всю ночь глаз не сомкнул, – ласково произнесла принцесса, – отдохнул бы малость.
– Как подумаю о Рогнеде, сон не идет. Поеду.
– Благослови тебя Господь.
Владимир поцеловал Анну, вскочил на коня – и был таков. Даже Добрыню не предупредил о своем отъезде.
Рогнеда, увидев Владимира, несказанно удивилась:
– Ты? Один?
– Как видишь.
Что-то недоброе мелькнуло в глазах Рогнеды.
– Зачем пожаловал?
– Хочу поговорить.
– Слушаю.
– Угости квасом: во рту пересохло.
– Может, еще и вином?
Владимир как будто и не заметил издевки в словах княгини.
– Вино не потребно: не на пир приехал.
Рогнеда велела подать квас. Они прошли в светлицу и сели за большой дубовый стол. Владимир никак не решался начать разговор. Княгиня твердым взглядом смотрела на незваного гостя, не проявляя нетерпения, но и не пытаясь помочь ему наводящими вопросами.
– Каяться, – наконец выдавил из себя Владимир, – приехал я, каяться за твоего отца, за твоих братьев. Грех на мне великий. Прости, если сможешь.
Владимир стал на колени и низко склонил голову.
Рогнеда долго не отвечала, задумчиво глядя на Великого князя. Наконец спросила:
– Это тебя Анна надоумила?
– Я сам.
– Что же ты раньше не раскаялся?
– Не ведал, что творил. Думал, так надо, таков обычай, закон предков. А как уверовал в Христа, понял, что грешен.
– И зачем тебе мое прощение?
Князь ответил не сразу. Видно, этот вопрос даже не приходил ему в голову. Тихо вымолвил:
– Не знаю…
– Зато я знаю! – вскочила Рогнеда. – Хочешь на моем прощении в рай попасть, избежать геенны огненной!
– Кто этого не хочет, – еще ниже склонил голову Владимир.
Рогнеда с удивлением смотрела на коленопреклоненного Владимира. Никогда она его таким не видела. Неужто в самом деле раскаялся?
– Ну хорошо, – снова присела княгиня, – прощу я тебя. Что дальше? Останусь твоей женой?
– Христианину положена одна жена.
– А я?
– Выберешь себе мужа, кого пожелаешь.
– И после таких слов ты просишь моего прощения?
– Да, – твердо ответил Владимир, – не хочу врать.
– Встань, княже! Негоже Великому князю перед наложницей на коленях стоять.
Владимир послушно поднялся.
– Вижу, не можешь ты меня простить. Да и я бы, наверно, не смог.
– Я подумаю, – вдруг сказала Рогнеда, – и сегодня же дам ответ.
– Буду ждать его здесь, – с надеждой посмотрел Великий князь на Рогнеду.
– Иди приляг, отдохни с дороги.
– И то правда, всю ночь не спал.
– С законной женой развлекался?
Владимир понял, что сказал глупость, и смутился. Тут и оправдываться неловко. Потупив голову, пошел в опочивальню.
Рогнеда долго сидела за столом, ожидая, пока заснет Владимир.
