– Пустое, треплются.
Путята ошибся. Понимая, что Добрыня, находясь на другом берегу, ничего поделать не может, толпа свирепела на глазах.
– Гнать в шею лживых греков!
– И их прихвостней! Предали нашу веру!
– И жену Добрыни! Она тоже предала!
Озверевшая толпа бросилась в имение Добрыни. Жена и родня заперлись в доме. Они отбивались до последнего. Живым никто не дался. Дом и имение разграбили.
Добрыня с дружиной с тревогой ждал вестей из Новгорода, страдая от бессилия. Что он мог сделать? Переправляться через Волхов под обстрелом порок – обрекать дружину на верную гибель. Лишь когда стемнело, Путята выбрал из ростовцев пятьсот человек, перевезся на лодках выше крепости на ту сторону реки и вошел в город беспрепятственно, ибо новгородцы думали, что это свои ратники. Пятьсот отважных ростовцев направились во двор тысяцкого Угоняя. От неожиданности тот и меча не достал из ножен. Его связали и отправили Добрыне: пусть сам покарает за убийство жены и родни.
Кто-то из слуг Угоняя сбежал и сообщил новгородцам о случившемся. К двору тысяцкого сбежалось тысяч пять. Завязалась злая сеча. Силы были неравны.
– Держитесь, други! – подбадривал Путята ратников, сражаясь наравне со всеми. – Скоро Добрыня подойдет.
Пока одни новгородцы бились с Путятой и его дружиной, другие бросились грабить дома христиан и церковь Преображения Господня. Голытьба лишь ждала бучи, чтобы устроить себе пир на крови.
Тем временем к ногам Добрыни бросили, как тюк, тысяцкого Угоняя.
– Пошто жену мою погубил?
– Леший попутал…
– Так что за вера твоя такая, если только путает?
Надежда на спасение мелькнула в глазах тысяцкого. Он ухватился за нее, как утопающий за соломинку.
– Крещусь! Только не губи!
– Так ты ради спасения шкуры своей крестишься?
– Что ты! По доброй воле! Хочу узреть Бога истинного.
Добрыня ответить не успел.
– Смотри! – воскликнул один из ратников, прибывших с того берега. – Церковь горит!
– Вперед! – приказал Добрыня. – Бог нам весть подает: Путяту надо выручать.
Дружина вплавь перебралась на другой берег. Благо там почти никого не было: одни побежали сражаться, другие – грабить.
– Можем не успеть, – выйдя из воды, подошел ростовец к Добрыне, – наших слишком мало.
– Поджечь дома новгородцев! – отдал распоряжение воевода. – Увидят – побегут тушить.
Так и случилось. Лишь начался пожар, как сеча утихла. Добрыня приспел, когда новгородцы и так разбежались.
– Прости, – опустил голову Путята, – не успели твою женку спасти.
– Нет твоей вины: благодаря тебе город взяли, – ответил Добрыня и пошел прощаться с женой.
Новгородцы разбежались по домам, как мыши, и со страхом ожидали своей участи. Добрыня мог отдать город на поток и разграбление. Тогда пощады не жди. Прежде так и поступали. Убийство жены и родни кричало о кровавой мести. Закон предков.
Добрыня решил иначе. Оросив безвинно погибшую тяжелыми мужскими слезами, воевода провозгласил:
– Не ведали они, что творили, ибо не видели света Божиего.
– Так что делать будем? – спросил Путята.
– Крестить! Мы за тем сюда и пришли. Ведите всех в Волхов.
Люди не верили, боялись идти в реку: думали, там и побьют.
Посадник Воробей, учившийся в Киеве, красноречиво уговаривал собравшихся на Торге людей идти креститься:
– Христос милостив. Простит грехи наши, как простил тем, кто Его распял.
– Христос, может, и простит, да Добрыня не помилует. Вон, спалил дома наши…
– Дома поджег, чтобы Путяту спасти.
– Идолов сжег и разбил.
– Лучше идолов, чем людей.
– Все равно не будет пощады – жену его убили.
– Не нарушит Добрыня заповеди Христа, ибо уверовал в Него.
– А что за заповедь?
– Не убий!
– А по закону мести?
– Никак не убий.
Летописец, который, по преданию, был там, написал: «Многие пошли к реке сами собою, а кто не хотел, тех воины тащили, и крестились: мужчины выше моста, а женщины ниже. Тогда многие язычники, чтобы отбыть от крещения, объявили, что крещены; для этого Иоаким велел всем крещеным надеть на шею кресты, а кто не будет иметь на себе креста, тому не верить, что крещен, и крестить. Разметанную церковь Преображения построили снова».
Прибыв в Киев, Добрыня и Путята явились к Владимиру. Тот встретил их вместе с Анной.
– Вот и крестили мы Новгород, княже, – грустно произнес Путята.
– Говорят, огнем и мечом.
– Не без этого.
– А что же не словом Божиим?
– Не внемли.
– Выходит, нарушил заповеди Христа?
– Как же их не нарушишь, ежели они с пороками вышли и жену Добрыни убили?
– Да знаю! – воскликнул Владимир. – Я понять хочу!.. Почему народ не хочет Христа? Такие простые и ясные заповеди: не убий, не укради, не обмани, уважай, возлюби! Что лучше? Неужто в человеке это не заложено? Неужели скоту он подобен?
– Нет, – мягко произнесла Анна, – по образу и подобию Божиему создан человек.
– Тогда отчего противится?
– Оттого, что тянете его в церковь, как скот на убой, – не по-женски прямо ответила принцесса. – А силком в Царство Божие еще никто и никогда не попадал. В него по своей воле идут! Как Иисус по Своей воле на землю пришел, так и человек в Царство Божие придет.
