Они выползли из воды, прижались к скалам за цистернами из-под топлива, чтобы не заметили часовые. Вытряхнулись из подводных костюмов, помогая друг другу снять тяжелые медные шлемы, шумные башмаки с грузом, алхимические клетки. Жабры в клетках устали, их синеватая чешуя теперь наливалась розовым. Из тонких перепонок сочились кровавые струйки. Выживший Тандеров друган – Фьерди – раньше пользовался такими запасниками воздуха. Он побледнел и помянул богов под нос, а им сказал, что ему придется остаться и полоскать баки, пока они вновь не сделаются пригодны. Шпион отвязал от себя канат Фьерди. Но по-прежнему двигался в поводу у Тандера.
Теперь их стало двое.
Тандер со шпионом медленно крались по узкому выступу вдоль кромки заводи. Они отдали себя на милость приливу – высшая отметка уровня воды лежала в двух футах над головой карабкающегося шпиона. Ноги поскальзывались на водорослях и ракушечнике. Они продвигались по ущелью потайной заводи, а за темной, глубокой водой высился Мыс Королевы. Позади вставала южная скальная стена. Если сзади имеются часовые, то, чтобы разглядеть разведчиков, им надо подойти к самому краю кряжа. На другой стороне заводи часовые есть обязательно – великое множество. Там была воздвигнута могучая крепость Мыса Королевы, она грозила пушечными жерлами морю, и сторожевые башни просматривали весь окоем. Крепость высилась сама над собой – новые валы и башни подминали под себя старые. Росла как коралл, как бетонная раковая опухоль. Шпион съеживался под взглядом сотен крепостных окон. Есть старые – бойницы и стрельницы – и новые – застекленные скважины в стенах недавно отстроенных секций, словно глаза, переливались красным, отражая закатное солнце.
Длинные стволы пушек торчали растопыренными пальцами под багрово-рыжими облаками в расщелине неба. Крупные батареи могли прицельно стрелять через всю шхеристую гавань Гвердона. Могли расшвырять мертвецов на острове Статуй, стереть одной вспышкой цеха Дредгера на острове Сорокопутов. Огневые точки поменьше контролировали подступы к городу и наблюдали за подходом к этой бухте.
Они продолжали ползти, приближались к линкору на якоре в конце бухты. К «Великой Отповеди», построенной, чтобы испытать преимущество новых алхимических двигателей.
А может быть, заодно и божьей бомбы.
Шпион выудил подзорную трубу и навел на «Отповедь». Команда работала на палубе в защитных одеждах. В большинстве без шлемов – опасности нет, просто стандартные правила. Пока еще нет опасности, так правильнее – оружие под их управлением в тысячу раз смертоноснее любой пули или клинка. Большая ли емкость вон тех кислотных семян потребуется, чтобы убить всю команду на палубе, растопить их плоть и превратить в липкий порошок кости? Сотая часть бочонка? Или того меньше?
Шпион – не Сангада Барадин, но эти плавучие броненосцы и ему кажутся неземными. Невероятными, волшебными творениями людской изобретательности и алхимии.
– Надо подобраться поближе, – потребовал Тандер.
Они заскользили быстрее. Фьерди уже не видно – затерялся среди камней.
Отсюда палуба «Великой Отповеди» видна отчетливее. Там, неподвижно вмонтированная в центр главного мостика, стоит рама ракетной пусковой установки. Массивно укреплена, обвита защитными чарами – рунами и противоударными щитами.
Если бы искомое оружие находилось сейчас на борту «Великой Отповеди», его бы установили тут.
Рама пуста.
– Ее здесь нет, Тандер.
– Надо убедиться наверняка, – сказал Тандер. – Приказ Анны.
Там, за корпусом «Отповеди», в каменную стену ущелья была вделана металлическая дверь. Какую-то природную пещеру расширили, укрепили, оковали сталью. Узкая колея рельсов сбегала от двери к причалу. Там оружейная.
Шпион смотрел на эту дверь и не мог прекратить. Она притягивала взгляд. Он чувствовал, что должен за ней наблюдать, как нельзя сводить глаз со змеи, греющейся на солнце посреди дороги. Эта дверь очень ему не понравилась.
Тандер тоже это заметил. Чтобы достичь двери, им придется перебраться на другую сторону заводи, через западный тупик. Там редкие, шипастые скалы. Быть может, удастся переправиться на тот край по наносам мусора, что скопился у берега в глубине заводи.
Тандер пошел первым, и веревка потянула за ним шпиона. Он лез за Тандером по скалам, используя те же выемки для рук и ступней. Впивался пальцами в малейшие щели.
По мере приближения на шпиона надвигалась растущая слабость. Такое странное ощущение дурноты, словно невидимые вредные частицы уже проникли в него и облепили кости. Кровь густела, свертывалась, загнивала в жилах. Пальцы начали цепенеть. Он просто мешок из плоти, тяжелый и вялый. С великим трудом он передвинул ногу, другую; поставил локти на опору, словно матрос, завязывающий канат; оплел пальцами камень.
Этого не хватило.
Он соскользнул и, внезапно обмякнув, понесся вниз навстречу зазубренным скалам.
Его подхватила веревка. Тандер держался, вцепившись в камень. Пальцы побелели от нагрузки двойного веса – своего и шпиона.
