Синтер перетащил к ней парня, повалил возле девушки. Она потянулась было к нему, но сапог Синтера перегородил ей дорогу.
– Тупорылые сафидисты. Чутка повеет святостью, и вот они уже воображают себя избранными. – Он отвесил парню затрещину. – Значит, так, тупорыленький мой сафидистик. Отныне ты работаешь на меня! Не на нее! – Он махнул на неподвижное тело Сильвы. – На меня! На истинную Церковь. Ты понял?
Парень повертел головой. Неслышно прошептал кровавыми губами:
– Лжесвященник.
Синтер подал жест. Один из его людей провел кинжалом поперек горла парня. Опять кровь, алой, страшной струей. Эладора подалась вперед, пальцы ожгло целительными чарами, но убийца взялся за пистолет и поцокал языком. Она помнила его по улице Семи Раковин. «Тело Ванта подбросили люди Синтера», – заключила она. Ей хотелось поделиться открытием с Теревантом, но тот истекал кровью в нескольких футах от нее за стеной.
Синтер встал на колени возле девушки, сжал ей голову, заставляя смотреть, как умирает парень.
– Итак, родная, отныне ты служишь мне, усекла? Ты по-прежнему
Она беспомощно кивнула. Эладора задумалась, заставят ли и ее приносить такую же клятву.
– Клянусь небесной Матерью, – произнесла цветочная святая, и Синтер ухмыльнулся выбитыми зубами.
– Милое дитя, – сказал он, целуя ее в лоб. – Помолись за меня. И за него помолись.
Эладора угрюмо сверлила жреца взглядом.
– Карильон я тоже должна вылечить. – Чувствовалось, как нить, соединяющая ее с хранимыми Богами, ускользает. Она бы могла побороться за эту связь и за силу, которую та влечет, но не забывала о безумии матери. Вот чем заканчивается этот путь.
– Вылечить Карильон? – эхом отозвался Синтер. – Не смей.
– Убить ее? – предложил стрелок.
Синтер поднялся, поглядел на горящие вдалеке башни.
– Последний раз, когда я попробовал, дело обошлось мне в два пальца, а она тогда еще не обрела полноценную святость. Нет, будем держать у себя живой, пока не поймем, как от нее безопасно избавиться. – Он громко обратился к своим людям. – Значит, так. Эту… – он ногой подтолкнул Кари, – на Чуткий. Посадить в глухую камеру, это важно. Для специальных заключенных. – Он покосился на цветочную святую: – Нашу новую сестру проводите в Обитель Святых, и пусть пребывает там. С надлежащими обрядами и подношениями. Покойного выбросьте в море, камней набейте, чтоб не всплыл. А мисс Даттин поедет обратно в свою келью, ладненько? – Он вынул пузырек, по виду как с ароматической солью, откупорил и посыпал на кроваво-измочаленную одежду Сильвы. Сильва дернулась, но не очнулась. То же самое он проделал с Карильон.
– В моего друга попала пуля. Он в доме, – сказала Эладора. – Прошу вас, пустите меня к нему.
Синтер выпрямился, покрутился по сторонам. Заглянул в дом и рассмеялся.
– Вот это да! Мы еще и беглеца нашли!
Еще двое Синтеровых подручных забежали в дом, забирать Тереванта.
– Что будем с ним делать, шеф? Отвезем обратно в посольство?
Синтер взвесил расклады.
– Не. Хрен этому дерьмовому Лемюэлю. Везите его во дворец, пусть Лиссада Эревешич с ним разбирается. Скажите, что это утешительный подарок.
– Меча Эревешичей с ним нет, – заметил один из подручных.
– Хватит уже с меня мечей, – сердито проговорил Синтер, пинком отшвыривая остатки меча Сильвы. – После них потом заметать задолбаешься.
Вынесли Тереванта. Он жив, но побелел, и его била дрожь. На землю сочилась кровь.
– Его тоже лечи, – распорядился Синтер.
Она послушалась. Что еще оставалось делать? Она могла попытаться призвать с небес райский доспех, вымолить благословение у Святого Шторма, но любая заминка – и ей конец, и она чувствовала себя опустевшей. Разбитой наголову. Она макнула пальцы в кровавую чашечку раны, ощутила твердую форму пули и сконцентрировалась. На этот раз сила текла значительно медленнее, неохотно, однако же действовала. От Эладоры устремился жар, и его плоть зашлась судорогой, противодействуя ей. Выталкивая обратно ее пальцы, пулю и все мелкие осколочки. Рана сомкнулась, осталось безобразное клеймо багрового шрама.
Она взяла предложенный Синтером платок, вытерла с руки океан крови. Почувствовала озноб и слабость.
Тереванта унесли в ночь. Вооруженные бойцы парами и тройками скрывались из вида. Сильву забрали. Цветочную святую окутали парчовой накидкой, и несколько с виду наемников, но распевавших хоровые псалмы, с почетом понесли ее по улице. Кари, в цепях, отправили противоположной дорогой к морю.
И так, пока не остались лишь Эладора, Синтер да стрелок с пистолетом.
Ей хотелось быть храброй, как Кари. Обрести силу, еще недавно бывшую с ней. Но дуло пистолета смотрело твердо.
Синтер поднял нож Кари, проверил баланс.
– И что нам теперь делать с вами, мисс Даттин? Этот пацан оказался безрассуден, и пришлось с ним покончить. Ваша мать была непослушной, и пришлось противопоставить ей вас, отвести милость божью в более… благоразумный сосуд. Не в радость мне такая работа. Лишь ради города стараюсь. Как, полагаю, и вы. – Он вздохнул. – Или вы тоже предпочтете упрямиться?
– Я… я…
