– Ничего. Пока. Пройдет несколько часов, и тогда, возможно, произойдет. Что вы хотели, мисс Даттин?
– Я… – Она сглотнула. – Арестовали по меньшей мере одного нашего кандидата, вместе со многими невинными людьми. Это жертвы войны, а не святые, не божьи поклонники. И… – Она уже хотела добавить «и Карильон», но вспомнила о предупреждении Крыса. Она не догадывалась, зачем Крысу скрывать нахождение Кари в лагере острова Чуткий, но без нужды не собиралась перечить упырю. – И на мою м-мать напали. Синтер напал.
– Ты сама пострадала?
Она отрицательно покачала головой.
– А мать?
– Да. Не уверена, насколько сильно. Ее после этого забрали на Священный холм.
– Синтер сосредоточивает власть, ясно, – пробормотал Келкин, понизив голос. – Хочу с тобой это обсудить поподробнее, когда закончу здесь.
– Мне надо ехать на Чуткий, – сказала Эладора, – и освободить наших людей из лагеря.
– Нет, нижние боги, не вздумай. Составь мне список имен, и посмотрим, что можно будет сделать, но прямо сейчас передо мной более важные вопросы. Ступай домой, Даттин. Подожди, нет. Будь тут, в парламенте. На случай, если… хм, в общем, здешние подземные убежища будут поглубже.
Примчался Огилви, держа записку, нацарапанную машинистом эфирографа.
– Только что поступило от патроса. У них тот, кто убил посла.
– Долбаные Хранители сумели его взять? – восхитился Келкин. – Этот придурок что, пришел и попросил у них укрыться?
– Он был со мной, когда на нас напала моя мать. Когда Синтер подстерег ее в засаде, – встряла Эладора.
В первый раз с момента, как она вошла, Келкин обратил на нее всю полноту внимания.
– Как только здесь все закончится, я обязательно обсужу с тобой все в подробностях. – Он покачал головой, не веря своим ушам, затем взглянул на Огилви. – Они настроены выдать его Хайту?
– Он не убивал своего брата!
– Нижние боги! – Келкин схватил Эладору за руку и поволок в угол. – Да где-то там дрочится целый Ишмирский флот! Они не атаковали Лирикс! Они успели сменить курс, и если нагрянут сюда, то у нас есть только один, мать его так, выстрел. А еще наши Хранители пришпорили своих богов. Пичкают их верой, сажают короля на свое место, заставляют их думать, будто сейчас – пятьсот лет назад! Погоняют тварей, вместо того чтобы держать их в узде! Втянут нас в Божью войну! – Он побагровел, брызжа ей в лицо негодованием. – А я еще не сказал про войско из Хайта, которое пристало к городу, как нож к моей глотке? И все это на предвыборной платформе мира и сраного единения! Да коли выдача Эревешича решит хоть одну мою проблему, то в добрый ему путь!
– Даже если он не виноват?
– Он подданный Короны Хайта. Посол погиб на территории Хайтского представительства. Это совершенно и неоспоримо не наша забота. – Келкин вздохнул. – Нижние боги. Когда я принимал тебя к себе, то думал, ты будешь как Джермас в былые времена. А у него хребет был стальной. В отличие от тебя. – Он повернулся спиной. – Ну, где мы сейчас?
Она подавила злость. Стиснула ее в себе, так же как стыд и гордость. Отступила, неловко кивнув. Мать научила ее быть вежливой и не закатывать сцен.
– Патрос заявляет, что хайитянин отдан на милость короля, – прочитал Огилви, – и хочет знать, поддержит ли чрезвычайный парламентский комитет королевское решение, каким бы оно ни было.
Эфирограф опять застрекотал, являя собранию знамения войны. Адмирал жестом пригласил Келкина подойти. Келкин застонал. Хранители выбрали идеальный момент – Келкин мог тут же отвести хайитянскую угрозу, стоит ему только признать права короля на давно пустующий гвердонский престол. Ему придется выбирать, чем поступиться – принципами или благосостоянием города.
Оказалось, тут нечего рассусоливать.
– Ладненько. Парламент одобрит решение короля, если оно окажется верным.
Он оглянулся на Эладору:
– Давай, иди и займись чем-нибудь полезным.
– Но…
– Нет. На Чуткий ни ногой. Послушай же – никто там не стоит такого риска!
Он повернулся к генералам, ветеранам Божьей войны, озабоченным и подавленным. У них слегка подрагивали руки.
Генералы не проронили ни звука.
Вермейл, впадя в бешенство, яростно взмахнул очередной эфирографной записью.
– Считали показания с Кракенова святого на Чутком! Чудеса творятся на юго-востоке, совсем рядышком! Ишмира близко, сэр. По мне, это бесспорно. Нам необходимо прийти в готовность.
Келкин на миг опять оглянулся на Эладору, словно за советом или одобрением. Потом, будто подчиняясь порыву, подписал приказ и вручил его Вермейлу.
– Вы уполномочены нанести первый удар. Будь они прокляты, пусть потом как следует думают, прежде чем переть войной.
Эладора оглядела комнату.
– Где доктор Рамигос?
Келкин обжег ее взором, словно винил за весь сложившийся хаос.
– Моя гребаная специальная советница по вопросам богословия и волшебства? Вчера она ушла.
В конце фразы голос дрогнул. Насколько она могла судить, от испуга.
