– Ах, с титулом еще надо будет определиться. Ну, хоть по замыслу коварных богов мой винный погребок заново полон. Прошу, присоединяйтесь. – Он пошарил под столом, извлек два серебряных кубка и бутылку вина. – Пьянство составляет значительную часть моих королевских обязанностей.
Он наполнил кубки и подвинул один Тереванту.
– За долг! – провозгласил Беррик.
– Не могу. – Теревант, не пригубив, поставил кубок обратно.
– Как пожелаете. – Беррик вздохнул. – Пожалуй, я могу сейчас говорить более свободно, чем в нашу прошлую встречу на ярмарке. Впрочем, не слишком свободно. – Он махнул кубком в сторону шкафов. – Боги следят за этим городом, дружище, и у них миллион чутких ушей.
Теревант задумался о том, многие ли церковники-Хранители знают о том, что Беррик – саженец, привитый Хайтом? Это ни для кого не секрет? Или строго охраняемая тайна для посвященных высшего клира? Теревант понятия не имел. Он заплутал в болотном тумане – вполне осведомленный об опасности каждого шага, был не в состоянии представить, куда ему идти и как выбраться отсюда живым.
Лис сказала, что все предусмотрено. Придется уповать на нее.
– Вы говорили мне, что события происходят вне зависимости от вашего желания.
– Говорил, а как же. И они произошли. И продолжают происходить, к сожалению. – Беррик отпил из кубка, повернулся к окну. – Знаете, а я ведь города так и не посмотрел. Мне сказали, что этот город мой, но даже вам он знаком куда лучше. Вы сбежали из посольства. Ночевали на улицах. Скажите, Теревант, каково это – быть свободным?
По непонятной причине он мысленно перенесся в последнюю ночь Фестиваля, к наемнице по имени Наола. К той минуте, когда шел к ней обратно. Перед тем как Лемюэль оглушил его и все рассыпалось на куски.
– Приятное чувство, – признался он. – Но мимолетное.
– Вот как. – Король Беррик Ультгард выглядел разочарованным. – Полагаю, такова природа вещей. Спрыгни с поезда, и ты на мгновение обретешь свободу, пока не ударишься о землю. Надеюсь, оно того стоило. – Он набрал в рот вина, погонял языком, глотнул, вздохнул. – Мне сказали, что с Хайтской Империей необходимо поддерживать добрые отношения. А также, что парламент Гвердона и церковь Хранителей условились выдать вас под опеку Хайта, этому, хм… Даэринту?
– Принцу Даэринту.
– Моему царственному собрату! – невесело рассмеялся Беррик. – И как он поступит с вами, дружище?
– Не знаю. Он считает, что это я убил брата. Приказал страже прикончить меня в посольстве. Полагаю, соберут суд. – Еще один военный трибунал, только на этот раз Ольтик не вмешается в разбирательство. Теревант попытался вспомнить правила. Вероятно, он предстанет перед Короной. И в отсутствие других наследников поместья и войска Эревешичей перейдут непосредственно под коронное управление.
– А еще мне сказали, что мне нельзя вас миловать и отпускать на свободу.
«Сказали?»
– События происходят независимо от вашего желания.
– Да, так себе оно, мое царствование. – Он побрел к окну и открыл его, слушая, как толпа издали выкрикивает его имя. – Сам не знаю, чего я ждал. Когда меня отправили в Гвердон, казалось, из этого ничего не получится.
«Бюро», – догадался Теревант, но не осмелился сказать вслух. Король и так открыл слишком много для любых заинтересованных ушей.
Беррик снял с головы корону и высунулся из окна, теребя волосы.
– Это уже входит в семейный обычай. С моим дедом, лет сорок назад, проделали то же самое. В какой-то политической схватке посчитали сподручным привести на престол короля. И я думал, в этот раз кончится тем же – под шумок вывезут домой темной ночью. Мою семью называют Гостями Короны.
– Каждый из нас играет свою партию. – Теревант вспомнил совместную с Берриком поездку на поезде. Обоих поневоле затолкали в вагон, но Беррик хотя бы знал, кем являлся, а Тереванту собственный статус был тогда невдомек. Теперь ему тоже известно, кто он.
«Что лучше – смириться с положением пешки или самому сесть за стол и проиграть? Много ли чести в том, чтобы идти бестрепетно навстречу неизбывному року?» Когда он пробовал поступать в Бюро, то хотел играть не по правилам, вскочить на запретную клетку – и потерпел неудачу, по крайней мере, в своем разумении. При Эскалинде пытался сыграть как Ольтик, и тоже не удалось. А между делом в припадке жалости к себе еще и свалился с доски.
– Точно не хотите напоследок выпить? – спросил Беррик.
– Вынужден отказаться.
– Полагаю, мы оба должны поступать так, как должны. – Беррик повысил голос: – Стража! Уведите его. И передайте Хайту.
Когда Эладора подъехала, Мыс Королевы встревоженно гудел. Мимо спешили отряды городского дозора, по улицам неслись упряжки рэптекинов. Шла подготовка к обороне города.
