Он поклонился, пожелал всего доброго и удалился с победным чувством. День налаживался – возможно, воскрешение Ванта было не совсем бесполезным. Он начал осваиваться во всей этой возне с интригами, в то время как Ольтик повел себя не столь уж непогрешимо.
Эта мысль окрылила его. Он почувствовал себя воздушным змеем, что воспаряет над фестивальной площадкой. Тяжелый том в сумке вдруг полегчал, словно тоже готовился ввинтиться в небо и унестись с теплым бризом, дующим над широким полем Фестиваля.
Теревант купил с лотка стакан пива, отыскал столик и от души глотнул. Неделя взаперти с Ольтиком источила его нервы. Новости тоже не способствовали спокойствию – трудно примирить думы о всеобщей войне с солнышком и весельем пивной палатки, но все ежедневные сводки Бюро подтверждали: ишмирские силы вторжения продвигаются на север, к Хайту. Часть его рвалась домой, драться в обороне города бок о бок с доблестными неусыпными дома Эревешич – убраться подальше от попрекающих взглядов Ольтика. Но здесь его ждут обязанности, здесь он нужен Короне. То есть не именно
«Скоро здесь будет Лис», – подумал он. Он поговорит с ней, позволит ее ясному уму распороть пряжу его спутанных мыслей, объяснить, что ему делать. Он всегда ее слушался, в отличие от Ольтика. Он засмеялся – сидит здесь, среди десятков тысяч незнакомых людей, в чужом, далеком городе и до сих пор совершает паломничества на могилу раздумий, которые давным-давно закопал.
Десятки тысяч незнакомцев – и одно лицо он узнал. Всмотрелся повнимательней, чтобы убедиться наверняка, но этот невезучий нос было не спутать. Там, в углу шатра, сидел Беррик. Неудивительно, что Теревант не заметил его до этого – коротышка был одет подобно большинству народа в палатке. Все селяне принарядились ради последнего дня фестиваля. Блестящие пуговицы, грязные сапоги и яркие перья на шляпах.
Он протолкнулся к нему:
– Беррик!
Коротышка тревожно вскинул голову.
– Давайте без имен, – быстро пробормотал он, надвигая капюшон плаща на лицо, но стул для Тереванта отодвинул.
«О, смерть», – подумал Теревант. Похоже, человечек-то на задании по внедрению.
– Приятно вас снова видеть, – сказал Беррик. – И хотя вино не назвать превосходным, в компании, кхе, веселей. – От дыхания крепко несло алкоголем. Он опережал Тереванта на несколько бокалов.
Теревант последовал примеру Беррика. Хайитянскую военную форму не спрятать, но он старался горбиться как мог, а меч просунул под стол – простой прохожий не обратит внимания. Здесь есть солдаты и помимо него – у стойки военные моряки из Гвердона, вероятно, призванные сюда для демонстрации сил городской обороны.
– Здесь, должно быть, половина Гвердона, – произнес Теревант, показывая на толпу.
– Всего половина? Никогда не видел такого сборища. – Беррик выглядел ошарашенным. – Даже во сне. А Гвердон мне снится часто. В последнее время.
– Жизнь бьет в нем ключом, – согласился Теревант. – Особенно в Новом городе.
– Никогда там не был. Я не был вообще ни в каком районе. Меня не пускают ходить по городу.
– Кто не пускает?
– Разве вы обсуждали приказы, когда получали их в армии? – ответил вопросом Беррик.
– В зависимости от того, кто приказывал и зачем. В бою нельзя мешкать, потому что иначе погибнут люди. В прочих случаях… знаете, есть способы оспорить приказ, не проявляя неподчинения. Дух указаний противоречит их букве, в таком вот роде.
– Благо что тамошние приказы, полагаю, яснее некуда. Иди туда, делай то, стреляй в ту тварь. – Беррик почесал свой торчащий нос.
– Копай сортир, наблюдай за той оградой. Ах да, еще – жди. Самый главный приказ. Ждать, пока что-нибудь не случится.
Беррик покрутил вино в стакане.
– Но смысл их очевиден. Ты знаешь, как положено поступать, даже если не всегда понимаешь зачем.
– Пожалуй. – Теревант неловко сдвинулся на стуле.
– По-моему, обсуждай я приказы, ничего бы не изменилось. События происходят независимо от того, согласен я с ними или нет.
– Беррик, скажите… – Тереванта прервал нездорово высокий мужчина в длинном плаще. Он бросил им на стол пару буклетов. – Голосуйте за Келкина и промлибов!
– Друзья, вы сыплете семя в каменистую почву, – ответил Беррик и показал бант Хранителей. Высокий ехидно оскалился и, прежде чем смотаться, сунул буклет Беррику в стакан.
Беррик выудил из напитка бумагу.
– Если бы мог, я б, наверно, остался торговать вином. Люблю рассказывать людям о хорошем вине. Но у всех нас свои предписания. – Он встал. – Давайте встретимся снова, когда на нас повесят другие обязанности.
– Лис здесь?
– Будет смотреть и отслеживать. – Беррик немного помедлил. – Хорошо распить вместе последний стакан. – А затем он повернулся и тяжелым шагом двинулся под горку к главному полю, вопреки жаре плотно закутав плечи в зеленый плащ. Своей неохотной поступью он напомнил Тереванту осужденного на последней прогулке к виселице.
