«Это же надо было до такого додуматься! – размышлял Перси, гоняя по экрану ноутбука курсор, оставлявший за собой забавный мерцающий хвостик. – На кой черт этот принц Алекзандр спрятал эти бумаги в пещере? Чего опасался? Ведь они вроде бы личного характера? На кой вся эта тайна, словно из романа Дюма-отца? Ох не обо всем ты мне поведал, дедуля! Умолчал, старый лис, но… я разберусь. Во всем разберусь – а там посмотрим… Отдавать эти бумаги тебе или нет и… И вообще! Это ведь ты сам со мной связался, я сторона как бы незаинтересованная».
Последние два слова Лоуренс произнес вслух, и это его «как бы» прозвучало весьма двусмысленно, даже, можно сказать, с сарказмом.
– Ну что ж, теперь пора искупаться, – решил он, сладко потянувшись, и, закрыв ноутбук, стал распаковывать стоявший в углу каюты новый акваланг.
– Вот же свинья черножопая, – ругался Гурфинкель, с ненавистью налегая на весла. – Да где это видано, мы, значит, ишачить за него на острове должны, а он купаться будет!
– Да ладно, – махнул рукой Бумба, – пусть себе плещется. Ты, Миша, лучше за берегом следи, что-то мы как-то странно плывем, боком, что ли?
И действительно, вместо того чтобы идти к берегу, лодка шла вдоль него, словно отталкиваемая от суши некой невидимой силой.
– Что за чертовщина?! – Миша с удвоенной силой налег на весла. – А ну, Бумба, раз, два, раз, два…
Лодка, крутнувшись на месте, благополучно пошла к берегу. Гурфинкель с облегчением вздохнул. «На солнышке полчасика посидишь, и не такое почудится», – с усмешкой подумал он.
Лодка мягко ткнулась в каменистый берег.
Миша с Бумбой, тяжело сопя, вытащили посудину на берег и, вытерев потные лица, двинулись в глубь острова.
– Попади мы сюда при иных обстоятельствах, – сентиментально сказал Гурфинкель, – я бы с удовольствием здесь позагорал, палатку поставил, бычков наловил…
– V nature, – согласился с приятелем Бумба. – А что, получим бабки у Сипягина и сюда рванем с девочками.
Миша укоризненно посмотрел на друга.
– Дурак ты, Андрюха, – с чувством ответил он. – Здоровый, что тот медведь, а ума словно у страуса под хвостом.
– Сам ты durak, – обиделся Бумба. –Думаешь, я не понимаю, что вокруг происходит? Заварушкой пахнет, Миша, крупной заварушкой. У меня на них чутье, как у сенбернара на попавших под снег людей.
– Хороша аллегория, – кивнул Гурфинкель, – и очень даже к месту.
Помолчали. Приглушенно матерясь, Миша выдрал из брюк на заднице здоровый репей.
– А где лагерь археологов расположен, ты знаешь? – нарушил молчание Бумба. Гурфинкель поморщился:
– Не бойся, найдем, остров маленький, вот только на военных нарваться не очень-то хотелось бы.
– Морду начистят? – предположил Покровский.
– Хуже, – вздохнул Миша. – Если бы только морду. У них тут нравы дикие. Азия! Они так этот вертолет ждали, а мы его едва не грохнули, лопасти деформировали, обшивку повредили.
– Но зато какая была посадка. – Бумба мечтательно прикрыл глаза. – Зверь, а не машина, вот только непонятных кнопочек и рычажков что-то много…
Гурфинкель мрачно взглянул на друга, но рвавшуюся на язык реплику придержал. Во всяком случае, в один вертолет с Покровским, даже если тот будет просто пассажиром, Миша в жизни больше не сядет. Идиотизм имеет обыкновение сходить с рук до определенного фатального предела, который случается в самый неподходящий момент.
– Поправь бороду, красавец, – прикрикнул на напарника Гурфинкель. – Эй, ты чего это в кусты полез?
– Здесь малина, – донесся из кустов голос Покровского. – Спелая, объедение…
Послышалось сочное чавканье. Громко выругавшись, Миша за шиворот вытащил Бумбу из кустов.
– Это не малина, дурья твоя башка, это волчья ягода, а ну сплюнь!
Покровский послушно плюнул, попав при этом на ботинки Гурфинкеля. Миша зажмурился, но, вспомнив о поджидающем его в сейфе у Сипягина гонораре, придушил праведный гнев в зародыше.
– Значит, так, – сказал он, протягивая Бумбе флягу с водой. – Во-первых, прополощи рот, во-вторых, запомни, если нас вдруг кто спросит…
– Кто? – переспросил Покровский, опасливо нюхая горлышко фляги.
– Ну, скажем, археологи, – предположил Гурфинкель. – Мы, конечно, постараемся, чтобы они нас не заметили, но вес же…
– А-а… – протянул Бумба, прикладываясь к фляге.
– Полощи, а не пей, баран, – огрызнулся Миша, после чего добавил: – Если нас кто-нибудь спросит, то тебя зовут Махмуд Бей, а я Рахат Сабир.
– Чего? – Глаза у Покровского чуть не выскочили из орбит.
– Мы матросы с яхты Юсупова, – пояснил Гурфинкель. – Гуляем, любуемся живописными окрестностями, вероисповедание – ислам.
– Ага, – радостно закричал Бумба, до которого наконец дошло. – Конспирация, blin.
– Да, именно. – Миша в ответ мило улыбнулся. – Только для начала усы со лба сними и приклей их на место, под нос, туда, где им и положено быть.
Покровский смущенно шмыгнул носом и переклеил усы в соответствии с указаниями Гурфинкеля.
– Мне от них все время чихать хочется, – пожаловался он, но тут же притих, увидев зверское выражение на Миши-ном лице.
