– Ты пугаешь меня! Переволновалась? Забыла поесть? – принялся допытываться ар-лорд. – Накормить тебя?
– Со мной все в порядке! – в который раз заверила его.
– Ну… я тут рядышком погуляю, – глубокомысленно произнесла Сайари и удалилась.
Наверное, гулять. Рядышком.
– Ты молчишь все время и ничего мне не рассказываешь, – продолжал Этар. – Закрылась от меня. Забилась далеко-далеко, как моллюск в свою раковину, в которую уже никак не добраться. Что не так, Лайне? – в его голосе послышалось отчаяние. Он не понимал. Честно пытался, но не мог. – Устала? Хочешь пить? Может, домой?
Домой… Странный взгляд сквозь замазанную черной краской стену, и… изморозь по спине от того, что я поняла, что именно хотел сказать предок. Он приветствовал меня, потому что…
– Выходит, что я… – пробормотала негромко. Не разберешь, услышал или нет. – Я уже дома!
Положила голову ар-лорду на плечо, и он обнял меня за плечи. Сжал на долю секунды. Сильно, очень сильно, и мне даже стало больно. Но долго сидеть – просто так сидеть – Этар мне не позволил. Отстранил, пальцы коснулись подбородка, поднимая, и… Дальше я уже ждала, когда его губы найдут мои, чтобы потеряться в карусели восхитительных ощущений. Но лишь до тех пор, пока не послышался взволнованный голос Сайари:
– Милорд…
Он оторвался от моих губ с явным сожалением, да и я не спешила приходить в себя. Зато следующая фраза тут же вернула меня в чувство.
– У нас гости, Лайне! – произнес Этар. – Похоже, вся моя семья в сборе.
Сердце заколотилось. Мужчина отпустил меня, и я резво соскочила с его колен, чтобы не менее резво спрятаться за его спину. Хотя… Что уже прятаться, когда все равно заметили? В растерянности я смотрела на приближающихся людей. До меня долетали обрывки разговора на чужом языке, но больше меня волновало совсем не это. Видели ли они, как мы целовались?! Надеюсь, что нет! А если видели? Тогда очень, очень стыдно!
Мучаясь дурными предчувствиями, уставилась на ар-лордов, понимая, что надежды на то, что они свернут во-он на ту тропинку и затеряются в темных мастерски подстриженных кустах, нет никакой. Наоборот, они явно прибавили шагу в нашем направлении.
Их было пятеро. Трое мужчин и две женщины. Тот, который шел первым, – вылитая копия Этара. Без сомнения, Роган Хаас в похожем черном камзоле, темных штанах и высоких сапогах. Одежда отлично смотрелась на его крепкой фигуре. Когда он подошел ближе, я поняла, что они с братом походили друг на друга, как две капли воды. То же лицо, та же фигура… Быть может, Роган выглядел чуть старше, вот и все.
Как же их различали в обычной жизни?! Если только сердцем… Мой – тот, кто сжимал мою ладонь и шепнул: «Не бойся, Лайне!», а не мой – тот, кто держал за руку очень красивую, высокую, темноволосую девушку в светлом платье и кружевной накидке, серебрившейся в свете магических светлячков.
– Это жена Рогана, Иддилин, – шепнул Этар, увидев, что я смотрю на девушку. – Очень милая. Надеюсь, вы подружитесь. А другая… – он едва слышно вздохнул, и я поняла – все не так просто со второй, светловолосой, которая до нас почему-то не дошла. Остановилась в нескольких шагах возле розового куста и принялась нервно обрывать бутоны, не заботясь о шипах, что могли поранить кожу.
Тут один из пожилых мужчин многозначительно прочистил горло. В его лице тоже просматривались фамильные черты семьи Хаасов. У него были темные седеющие волосы, но такой же гордый профиль, как и у сыновей. Пусть возраст уже сгорбил широкие плечи Ингора Хааса, но Верховный Вождь племени Аров все еще выглядел не менее мощным, чем его дети. Рядом с ним – бритый налысо пожилой священнослужитель в длинной белой мантии, походивший то ли на призрак, то ли на ворона. Склонил голову, уставился на меня застывшим взглядом.
Этар сжал сильнее мою руку.
– Верховный Жрец… Да выклюют орлы его печень!
Хотела спросить о причине ненависти, слышимой в его голосе, но не успела. Этар дружески обнял брата, поцеловал руку свояченице, затем, улыбнувшись, сжал ее в своих объятиях. Коротко поклонился отцу, который не подумал сдвинуться с места, подойти или ответить на приветствие сына. Я чувствовала – между ними глухая стена неприязни, которую ни один, ни второй не спешили преодолеть.
– Сын, – наконец, словно очнувшись, произнес Ингор Хаас. – Я не знал, что ты в Гридаре.
– Как видишь, я уже вернулся.
Они вновь уставились друг на друга. Молчали, давили взглядами. Странная тишина затягивалась, но тут не выдержала та самая девушка, стоящая в стороне у розового куста. Посмотрела на меня, затем что-то выкрикнула на чужом языке и убежала.
– Перенервничала, бедняжка, – с гортанным смешком прокомментировала Иддилин. – Так бывает, когда слишком долго ждешь несбыточного. Но ведь у нее не было надежды, не так ли, Этар?
– Именно так, дорогая Иддилин, – согласился тот.
Неужели эта девушка была влюблена в него? Ждала с войны, но не дождалась? Кочевников победили несколько месяцев назад, но генерал-губернатор не спешил возвращаться домой, пока, наконец, она не встретила Этара в королевском саду целующимся с другой. Со мной.
