Тут грянул гимн на незнакомом языке, и присутствующие дружно опустились на колени. Лишь наша группа остались стоять. Склонили головы, отошли чуть в сторону, пропуская процессию, ступающую по длинному кроваво-красному ковру, ведущему к трону. Во главе – молодой Верховный Жрец в черном одеянии, с массивным золотым посохом, который венчал огромный круглый рубин. Блики от множества свеч играли на бритом черепе мужчины, отражались от камня на его посохе, оставляли кровавые тени на сосредоточенном лице. Следом за Верховным шествовало еще четверо жрецов, державших черное с золотой вышивкой знамя, на котором был изображен оскаленный клыкастый зверь. Слава Богам, такие не водятся в Кемире!.. За ними – Роган Хаас в парадной одежде и с тяжеленной золотой цепью на груди и его брат, сопровождаемые Старейшинами.
И я подумала…
Ар-лорды больше полувека назад ушли из своего мира, от которого осталась лишь выжженная пустыня, а от племени – небольшая горстка уцелевших. Хорошо, если наберется тысяча… В Храме присутствовало меньше половины. Многие попросту не успели доехать, чтобы поклониться новому королю. Да и коронация… Ары признали власть правящей династии Кемира, и эта церемония – лишь формальность. Дань уважения традициям племени, от которого вот-вот ничего не останется.
Но – почему? Что пошло не так?
Их собственные Боги уничтожили мир Двух Солнц, но позволили горстке своих детей найти путь к спасению. Так почему же они привели их в Кемир, если люди и ар-лорды несовместимы? Почему в племени не рождаются дети? И… Почему этот молодой бритоголовый Жрец прожигает меня взглядом, словно пытается наделать дырок в моем белом платье? Ведь мы – лишь гости, стоим в сторонке, никого не трогаем, приглашены королевской семьей. Ему же, по хорошему счету, надо вести церемонию. Во-он, седобородые старейшины волнуются, один даже многозначительно прочистил горло, нарушив повисшую тишину.
Словно очнувшись, Жрец подхватил гимн, и его голос смешался с хором других – красивых, торжественных, льющихся из алькова позади нас. Затем повернулся к Рогану Хаасу, указал на трон. Дальше я не смотрела, закрыла глаза, улетая в мечтах, в мыслях и чувствах далеко отсюда, раскрывая сердце молитвой. Просила у своих, чужих Богов – их множество и они разные, но суть их – Единство – чтобы они помиловали народ Аров, обещая, что Кемир простит им то, что они натворили по неведению…
Церемония все тянулась и тянулась, бросая вызов бесконечности. Давно уже гудела спина, в Храме выгорали свечи, люди устало переминались с ноги на ногу, но в какой-то момент мне стало не до этого. Казалось, те самые Боги – свои и чужие – смотрят на меня через нарисованные глаза на застывших ликах. С потока, со стен, с разноцветных витражных окон, через которые в Храм Солнца заглядывала Луна. И этот… Тот самый, с каменным мечом, он тянет свой меч, словно указывая… на меня. Остальные Боги замерли и напряженно ждали. Ждали, так же, как и люди, уставившиеся на меня в повисшей тишине.
– Что?! – очнувшись, испуганно спросила я.
– Лайне… – растерянный шепот дракона. Иддилин, сжимающая мою руку. Недовольное сопение Ильсара Шарреза. Антор, шагнувший вперед, нервно отбросивший белоснежные волосы с лица…
– Что?!
С трудом вернулась в реальность, ведь чувствовала – еще немного, и я услышу… Пойму, что от меня хотят, и мне скажут, что надо сделать. Оказывается, Верховный Жрец оставил коронацию – или уже все закончилось?! – теперь стоит недалеко от меня, и золотой посох подрагивает в его руке. Красный камень указывал мне… прямиком в сердце. В повисшей тишине слышала напряженное дыхание магистров и как сорвалось с губ магистра Шарреза заклинание. Шевельнулись магические потоки, но… В этом месте они текли странно, медленно, искаженные пространством Храма Света. И… портал не раскрылся.
– Демоны! – выругался Темный маг.
Я же смотрела на бледное лицо Жреца, бритый, с синевой череп, чернейшие глаза. Молодой, вряд ли старше Этара…
– Дражайший, руки-то убрал, а то оборву, – раздался звенящий от напряжения голос магистра Шарреза. – Чего уставился, Великий?!
– Ильсар! – предупреждающий голос Антора. Не стоило… Не стоило разговаривать с Верховным Жрецом в таком тоне!
– Во-он! – его вопль разорвал недоуменную тишину. – Все пошли вон! Сейчас же… Прочь из Храма!
Я отпрянула в изумлении, чуть не упав на Дарьяна Каперунга. Это кому?! Нам?! Тут Жрец повторил приказание, оглядев забитый людьми Храм. Он хотел, чтобы все ушли… Но почему? Что происходит?!
– Сбрендил, – шепнул Антор, когда народ пришел в движение. – Пусть так… Нам все равно! Ну же, на выход. Быстро!
Драконы проталкивались вперед, загораживая меня от начавшейся давки. Я понимала, что в любую секунду в Храме распахнутся черные крылья, и вот тогда начнется еще и паника. Народ послушно потянулся к выходу. Иддилин растерянно озиралась. Старейшины недоуменно переговаривались. Жрец же вперился в меня взглядом.
– Я ведь ничего не сделала! – испуганно сказала ему, но вряд ли он услышал среди гула недоуменных голосов.
