Я наконец бросаю взгляд в ее сторону и вижу, что она безнадежно пытается замаскироваться. Я вцепился в металлические перила, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.
— Пошли. Джио выругался. Значит, Деклан оказался прав. Ублюдок накачал ее наркотиками.
Твою мать. Чертов. Ушлепок.
«Похоже, кто-то сегодня умрет», — думаю я про себя. Адреналин начинает стремительно выделяться в мою кровь, пока мы все спускаемся по лестнице.
Когда мы доходим до толпы, я нажимаю кнопку, чтобы выключить музыку и включить весь свет. — Бар нахрен закрыт. Закрывайте кассу и валите, — говорю я, глядя на Карла и давая ему понять, что мы не шутим. Он понимает, что теперь в нашем дерьмовом списке, вместе с барменами, что не заметили, как кто-то накачивает наркотиками человека в их баре. Как уже сказал Джованни, мы платим дебилам за это кучу бабок,?чтобы быть уверенными, что у нас работают лучшие.
Очевидно, что нет.
Но, конечно, Деклан говорит то, о чем я думаю: — Хорошо, что деньги, потраченные на тренинг, окупились.
Я ворчу в знак согласия, пока мы доходим до двери и выходим из клуба в поисках Бетани. Затем мы поворачиваемся к Роману, пылая от ярости. — Я спрошу только один раз, Роман. В какую сторону она пошла, и был ли с ней парень?
Когда Роман отступает, скорее всего, потому что мы все выглядим так, будто находимся в шаге от того, чтобы сломать ему все кости, он заикается: — О-она повернула налево, споткнулась тут. Я хотел помочь, а какой-то парень кивнул мне и поднял ее. Они свернули за угол и… Роман не успевает договорить, как мы все проносимся мимо него и мчимся к боковой улице между нашим зданием и музыкальным магазином Ральфа.
— Черт, надеюсь, что у кого-то есть при себе оружие. У меня только кастет, — говорю я, надевая сделанный на заказ матово-черный титановый кастет.
— У меня спрятан нож за поясом, — гримасничает Дек.
Джио, притормозив нас всех тактическими сигналами, шепчет: — У меня с собой «Глок». Хорошо, что вспомнил о нем в последнюю минуту. А теперь заткнитесь, чтобы мы могли услышать, что происходит. Кажется, я их слышу.
Мы стоим в мертвой тишине, надеясь услышать Бетани. Нам крышка, если это не они.
— Сука, я говорил тебе, что ты пожалеешь, если бросишь меня. Я был готов смотреть сквозь пальцы на твою дерьмовую слезливую историю жизни и сделать тебя идеальной женушкой для меня. Все, что от тебя требовалось, — это слушать и делать то, что я говорил. Но нет… — вымолвил он, когда мы завернули за угол, обнаружив Бетани прижатой к стене смертельной хваткой на ее шее.
Черт. Нет.
Раскаленная до красна ярость затуманивает мое зрение, когда несусь к ним, а Джио и Дек следуют за мной по пятам. Лицо этого урода не видно, но мы все знали, что это он. Тот самый урод, который положил руку на нее в клубе.
Как только ублюдок понял, что мы на грани его убийства, он впечатал Бетани в стену и побежал.
Я быстро бросаюсь к Бетани и едва успеваю поймать ее, когда она теряет сознание от удара. При этом врезаюсь плечом в тротуар.
— Черт!!!
— Деклан! ДЕРЖИ! — кричит Джио. Я предполагаю, что он бросил ему пистолет и спустил нашего любимого психа с поводка поиграть. — Ты в порядке, мужик?
— За меня не переживай, Джи. Она вырубилась. Иди за джипом, чтобы мы могли отвезти ее к нам.
— Ключи?
— Черт… подержи ее, чтобы я мог их достать.
Когда Джио просовывает руку под ее голову, чтобы прижать ее к себе, с его губ срывается бурная череда проклятий. — У нее кровь из головы идет. Дай мне свое пальто Син, потом позвони Деку и подгони машину. Нам нужно ей помочь.
Я тороплюсь, снимаю пальто и звоню Деку, затем иду к матово-черному «гелендвагену» последней модели. — Возвращайся к Джио СЕЙЧАС же.
— Уже возвращаюсь. Ублюдок сел в машину без номеров, и я его потерял.
— Кровь из головы идет. Почти добрался до своей машины…
— ЧЕРТ! — кричит он, сбрасывая вызов, когда я подхожу к машине. Быстро отпираю двери, открываю заднюю и нажимаю кнопку, чтобы разложить сиденья так, что получился огромный багажник. Затем запрыгиваю на водительское сиденье и завожу машину, проезжаю два квартала до переулка.
В переулке я нажимаю кнопку, и задняя дверь люка открывается. Слава богу, она открывается как обычная дверь. Я вижу, что Деклан уже вернулся. Его лицо лишено эмоций, но в глазах пылает страх за Бетани, разочарование в себе и пламя мести, которую мы обрушим на этого больного ублюдка за то, что он сделал.
Хотя мы все занимаемся преступной деятельностью — от взлома случайного имущества ради забавы, до крови, которую нам всем приходилось проливать в качестве требования, нет, приказа наших отцов, если мы хотели остаться в живых, — есть одна вещь, которую мы все четко придерживаемся. Женщин и детей не трогать. Чертовы. Границы.
Задний люк закрывается, выводя меня из оцепенения, и я жму на газ, чтобы вернуться в наш пентхаус в кампусе.
Я слышу, как Джио начинает на меня ругаться: — Господи, Син! Ты что, хочешь, чтоб ей стало хуже от сотрясение мозга? Черт возьми!
Я игнорирую его слова, прекрасно зная, что это только ухудшит ситуацию. — Кто-нибудь позвонил доктору?