— Подвинься, придурок. Я не буду спать на крошечном диванчике, который нравится нашему моднику.
Со средним пальцем и «отвали» я вскакиваю, чтобы поцеловать Би в лоб, но при этом накрываю ее маленькую руку своей огромной медвежьей лапой. Она такая чертовски мягкая и нежная.
Поцеловав ее в лоб, я шепчу: — Ты с нами, малышка Би. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя одинокой, солнышко. Просыпайся поскорее, детка. Не могу дождаться официального знакомства с тобой.
Бетани
Боже. Вот черт.
Почему я чувствую себя так, будто меня сбил грузовик, спустили с пятнадцатого этажа и бросили в мусорный контейнер? Боже правый, как же раскалывается моя голова. Черт возьми.
— Уххххх, — простонала я. — Зачем я вчера так много выпила?
— На тебя напали, скорее всего, поэтому ты себя так плохо чувствуешь, Tesoro, — говорит рядом со мной глубокий сексуальный голос, резко выводя меня из похмельного оцепенения.
Я быстро сажусь и тут же жалею об этом дурацком решении. — Ауууууу! Какого хрена? — стону я, закрывая лицо руками и упираясь в колени.
Следующее, что я слышу, — это доносящиеся откуда-то гулкие шаги, и дверь в новый ад, в котором нахожусь, захлопывается, отчего головная боль становится еще сильнее.
— Она проснулась? — спрашивает другой сексуальный голос.
— Разумеется, — говорит первый голос рядом со мной с сарказмом. — И твои пещерные выходки с захлопыванием двери не помогают.
— Отвали, Джи, — добавляет третий голос. Слишком громко, черт возьми.
Я упираюсь в колени, требуя: — Не могли бы вы, похитители, заткнуться… Или хотя бы говорить тише? Боже мой, я в аду? Уф. Даже мой голос звучит слишком громко.
— Прости, Tesoro.
— Ага, прости, малышка Би.
— Что? Никаких извинений от третьего участника с галёрки?
— Хм. Просто интересно, когда эти уроды успели придумать тебе прозвища. — Он тяжело вздохнул. — Прости, котенок.
Медленно приходя в себя, я неуверенно поднимаю голову, молясь, чтобы движения не вызывали барабанной дроби в моей голове.
Открыв глаза, я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от неясной дымки. Когда наконец взгляд фокусируются на них, у меня открывается рот, и я в шоке смотрю на трех великолепных, как грех, мужчин. Это вызывает у них небольшие ухмылки.
— К-кто вы, черт возьми? Где, мать вашу, моя одежда, и где я?
Первым заговорил тот, кто сидел рядом со мной. — Я Джованни Мартинелли, всеобщий любимчик. — Он ухмыляется. — Вон тот, с пирсингом в сосках, — Деклан Картер, а задумчивый крепыш рядом с ним — Синклер Блэквелл. Мы — владельцы клуба «Люкс», те самые, которые выставили ушлепка из заведения и прогнали его, когда он напал на тебя после того, как подсыпал наркотик в твой напиток.
О. Мой. Бог.
Я сижу рядом с богатенькими детишками, семьи которых правят этой школой и городом. Гребаные короли университета Блэквелл.
Нет, нет-нет-нет.
Медленно поднимаюсь с кровати, не сводя с них глаз, пока отхожу. Я молюсь, чтобы найти что-нибудь, чтобы защититься от этих засранцев. Синклер делает шаг ко мне, и я останавливаю его жестким взглядом. — Не надо. Черт. Не подходи. Придурок. У них округляются глаза, и открываются рты.
Хорошо. Богатые ублюдки.
Оглянувшись на того, кого зовут Джованни, я спрашиваю: — Где мои вещи, и как, черт возьми, мне выбраться из этого плейбоевского дворца?
— Э-э-э… Tesoro…
— НЕ называй меня так. Просто отдай мне мои вещи и скажи, как отсюда выбраться. СЕЙЧАС ЖЕ.
Быстро встав, он хватает мой телефон и клатч, показывая их мне.
— А моя одежда?
— Вся в крови. Я дал доктору свою старую одежду, чтобы он переодел тебя. Не думал, что ты захочешь проснуться голой.
Я останавливаюсь на мгновение, чтобы подумать, голова начинает болеть только сильнее. Хмуро смотрю на них. — Ладно. Пофиг. Просто положи мои вещи на край кровати, скажи мне, как отсюда выбраться, и отойдите от меня к черту.
Они все стоят, как застывшие статуи, несколько минут, пока Деклан не прочищает горло, чтобы заговорить. — Тебе и правда не стоит оставаться одной. У тебя сильное сотрясение мозга, милая, и нужно, чтобы кто-то был рядом, чтобы убедиться, что ты не заболеешь или что-то еще.
— Ага… я рискну. Я не собираюсь здесь больше оставаться ни с кем из вас.
— А почему, черт возьми, нет? Синклер смотрит на меня. Он скрестил руки на груди, широко расставил ноги, явно готовый к битве. Ха! В эту игру могут играть вдвоем.