Синклер фыркает и бормочет: — Ага, хлам. — Тем самым быстро выводит Бетани из себя.
— Ну извини меня, членосос. Мне жаль, что моя родословная и банковский счет недостаточно впечатляющи для тебя. Но мне ни хрена не жаль, что я могу оценить все, что у меня есть, в отличие от тебя, высокомерного испорченного ублюдка. Так что пошел ты.
Она быстро встает, бросает коробки на диван, чтобы уйти, но Синклер оказывается быстрее. Он подхватывает ее и перекидывает через плечо.
— Я ни разу не осудил твою ситуацию, котенок. Я просто говорю, что твое барахло устарело, и тебе повезло, что оно еще работает. Так что перестань вести себя как стерва. — Затем сильно шлепает ее по заднице.
— Ты, чертила! Мне больно! Опусти меня! — кричит она.
— Ты закончила быть стервой?
— А ты убрал свои барские замашки? — издевается она.
Он снова шлепает ее по заднице, но прежде чем успевает отреагировать, Бетани хватает за пояс его трусов и дергает так сильно, быстро и высоко, как только может, делая ему атомный клинч. Синклер ревет и падает на колени, скорее всего, от давления на его член и яйца, а также от того, что Бетани сделала между его ягодицами. Она превращается в террористку, как только ее ноги касаются земли, и тянет еще сильнее, заставляя Синклера полностью опуститься на четвереньки. Он матерится от боли, пока она не отпускает порванные трусы. Затем пихает его на бок, в то время как он корчится от боли и пытается не вырвать.
— Я не собираюсь терпеть твое хамское поведение, Синклер. Я уже достаточно натерпелась, так что завязывай, или в следующий раз натяну так сильно, что твой пирсинг выскочит из тебя.
Я и Джи застонали и обхватили свои члены, возвращая ее внимание к нам.
— А мы что? Мы ни причём, солнышко, обещаю. Просто оставь наши пирсинги в покое. Пожалуйста, — умоляю я.
Она сильно покраснела, когда вспомнила, что у нас у всех проколоты члены.
— О да… я на минутку об этом забыла, — бормочет она, еще больше краснея.
Она чертовски мила, но сейчас я остерегаюсь маленькой злобной колючки, которая стоит перед нами.
— Да, Tesoro. У нас у всех проколоты члены. Но в отличие от Сина, мы ценим наши члены. Так почему бы тебе не пойти подготовиться, а мы с Декланом проводим тебя в библиотеку. Нам тоже надо делать домашку. А этого гавнюка оставим одного, наедине зализывать свою уязвленную гордость.
— Подожди… нам нужно? — спрашиваю я недоуменно. Черт меня побери. Что я забыл?
Джи секунду смотрит на меня, а потом поднимает глаза к потолку. — Gesu Cristo.(Господи боже. — Прим. пер.) Да, Деклан. Нам обоим нужно написать работу по деловой этике. Вот почему у нас одинаковое расписание. Giuroche vivo con un bambinogigante. (Клянусь, я живу с ребенком-переростком. — Прим. пер.) — Затем в разочаровании проводит рукой по волосам.
— А) По-английски, мудак. Б) Сколько и когда сдавать?
— Десять страниц. Вторник, тупица.
Упс… да, забыл. Встав, я перешагиваю через Синклера, который все еще лежит на полу. — Давай, солнышко. Думаю, пришло время заняться учебой или еще какой-нибудь скучной хренью вроде этой.
Она смеется, и это звучит как музыка для моих чертовых ушей. Затем я иду к холодильнику и хватаю пакет с замороженным горошком, а потом возвращаюсь к Сину и бросаю его перед ним.
— Вот, держи, мудак. Подумал, что они пригодятся для твоего члена больше, чем эта хрень с карбой от Джи, которая на вкус охрененная. Так что лучше примени их. Это твоя порция на неделю.
— Пошел ты, мудила. Она сломала мой член.
— Cristo… это скарбонара. Сколько раз я должен тебе это повторять?
— И я сделаю это снова, засранец! — кричит Бетани из коридора, что заставляет Сина застонать от боли.
Я просто иду в сторону своей комнаты, смеясь над его болью, затем пожимаю плечами на Джи: — Как бы она ни называлось, я хочу это на ужин.
— Э-э… просто иди и захвати свои вещи, и если ты действительно сможешь сделать что-то в библиотеке, тогда, возможно, я приготовлю.
Я раздумываю секунду, потом соглашаюсь. — Хорошо. Но когда докажу, что ты ошибаешься и добьюсь большего результата, чем тот минимум, который ты задумал, мои запросы увеличатся.
— Договорились.
И именно это я и делаю. Потратив пятнадцать минут в своей комнате на поиски нужного мне предмета, Джио, Бетани и я проводим четыре долбаных часа в богом забытой библиотеке, работая над своими предметами. Но я и доказываю, что Джи не прав, и с удовольствием флиртую с Бетани, как чертов подросток со своей первой любовью.
А когда мы возвращаемся, Джи готовит карбонару с курицей и беконом, домашние хлебные палочки и почему-то тирамису. Я ем, как гребаный король, вместе со своей командой и Би, пока мы издеваемся над разъяренным Синклером.
Впервые ночью, а я понятия не имею, сколько их было, ложусь спать с улыбкой на лице и не испытываю зуда от желания опохмелиться алкоголем, таблетками или даже травкой.
Кажется, я нашел себе новую любимую вредную привычку.
Джованни
Две недели спустя — середина октября
— Так ты реально сдал экзамен? Ты, блин, издеваешься надо мной.
Деклан нагло ухмыляется, когда мы поднимаемся на лифте, закончив занятия на сегодня.