Не устраивайся слишком удобно в этом маленьком замке в кампусе.
И когда ты меньше всего этого ожидаешь, маленький темный секретик будет раскрыт.
Тогда… ты навсегда станешь моей.
А эти глупые мальчишки?
Исчезнут.
Наслаждайся временем, проведенным с ними, потому что у него есть срок.
— T»
Меня тошнит, когда читаю эти слова снова и снова. За мной следили? Как вообще кто-то узнал, где я жила до того, как парни нашли меня? Я никогда не позволяла никому видеть, где сплю.
Мое сердце начинает биться еще сильнее от ужаса, что за мной следят. Ладони вспотели, голова идет кругом. Давно я так себя не чувствовала и не допускала, чтобы моя сердечная аритмия одержала верх.
Я быстро запихиваю письмо в рюкзак, чтобы кто-нибудь, например, парни, если появятся, не увидели его. Застегиваю сумку и бросаюсь в кусты у здания, чтобы выблевать содержимое желудка. Я пытаюсь не потерять сознание, молясь, чтобы это действие помогло мне успокоиться и стабилизироваться.
Меня рвет и рвет, вдалеке я слышу шум остановившейся машины. Несколько дверей открываются и захлопываются. Ко мне приближаются шаги и голоса, кричащие на меня. Я слишком далеко, чтобы заботиться или даже реагировать, когда очередная волна тошноты почти сбивает меня с колен. Но прежде чем успеваю упасть, сильные руки подхватывают меня и удерживают на ногах. Моя рвота, надеюсь, прекратилась, и я вдыхаю сексуальный уникальный аромат, по которому сразу же узнаю Деклана. Он вторгается в мои чувства и помогает мне успокоиться. Я прислоняюсь головой к его груди и держу глаза закрытыми, потому что знаю, что если открою их прямо сейчас, мир превратится в горячий крутящийся беспорядок.
— Бетани, ты в порядке, солнышко?
— Tesoro, нам нужно ехать в больницу?
— К черту. Джи, позвони доктору и скажи, чтобы через десять минут он встретил нас в гараже. Я забрал ее вещи и какое-то скомканное письмо из школы, которое прочитаем позже. Деклан, аккуратно возьми ее на руки и посади в машину. Нам нужно вернуться в пентхаус.
Обычно настойчивый тон Синклера выводит меня из себя, но сейчас я благодарна, что хоть у одного из них голова работает нормально. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше мне хочется блевать.
Деклан бережно подхватывает меня мускулистыми руками, нежно обнимая, словно боясь, что я сломаюсь, и медленно идет к машине. Он садится в машину, все еще держа меня на руках.
— Выпей, солнышко. Это поможет.
Я приоткрываю рот, и вода попадает мне в рот. Я делаю робкие глотки, чтобы не открыть дьявольские врата по всему автомобилю.
— Спасибо, — бормочу я, когда выпиваю достаточно, чтобы смыть отвратительный вкус изо рта и начать процесс регидратации. Гаторад и тайленол станут моими лучшими друзьями на ближайшие пару дней. В последний раз такое случилось после того, как я несколько месяцев провела в Лос-Анджелесе. Мне потребовалась почти неделя, чтобы снова почувствовать себя в порядке.
— Котенок, что случилось?
— Ничего важного. Я буду в порядке.
— Чушь, котенок. Почему тебя так рвало?
Я раздумываю секунду, прежде чем решаю, что не стоит говорить им о жутком письме. Эти парни по какой-то безумной причине чрезмерно опекают меня, и если я когда-нибудь захочу иметь возможность ходить на занятия без сопровождения одного из них или побыть наедине с собой, им не нужно об этом знать. К тому же оно бессмысленно. Какие секреты они скрывают?
— Это все из-за письма. Вывело меня из себя. Я позволила своему гневу захлестнуть меня и не поняла, что моя аритмия вышла из-под контроля, пока не стало слишком поздно. Не беспокойтесь.
То, что Деклан подо мной напрягся, говорит о том, что я только что облажалась. По-настоящему. Только Рамона знает об этом, о моей болезни сердца, потому что она отвела меня в бесплатную клинику, где мне сделали несколько анализов, чтобы выяснить, что происходит. Конечно, в большинстве случаев все неплохо. Даже во время безумного секса с Джованни и Декланом мне удавалось его контролировать. Стресс или получение чего-то ненормального по почте, например, письма от сумасшедшего сталкера, приводит к быстрой потере контроля над аритмией.
Решив посмотреть правде в глаза, я медленно открываю глаза и вижу яростные взгляды, устремленные на меня. Да, я уже знаю, что меня ждет, поэтому начинаю быстро говорить, чтобы разрядить обстановку как можно лучше.
— Слушайте, ничего страшного. Это первый раз за два года. — Глядя на сощуренные серебристо-серые, океанически-голубые и изумрудно-зеленые глаза, понимаю, что они не верят ни единому моему слову. — Я серьезно. Я была у врача раньше. Он не беспокоился по этому поводу. Единственное, сказал не волноваться, чтоб не вызвать сердечный приступ. — Нахмурившись и стиснув челюсти, я осознаю, что у меня снова начинается словесная рвота из-за того, что сказала слишком много. Я оперлась на Деклана и скрестила руки в знак неповиновения. — Все, я молчу, — бормочу я, глядя на пол «Гелендвагена» Синклера, чтобы избежать немного безумного взгляда ворчуна.