Стряхнув негатив, я пытаюсь сменить тему в попытке разрядить обстановку. — Давайте просто не будем больше говорить о грустном депрессивном дерьме. Если вы, ребята, решите поговорить об этом, я здесь, чтобы выслушать. Если нет, что ж. Я просила вас уважать мой выбор говорить или не говорить о моем прошлом, поэтому уважаю ваш выбор открыться или нет. Справедливо?
Они с облегчением переводят дух. А с их плеч сваливается груз, что я не веду себя как стерва и не заставляю их говорить.
— Справедливо. Спасибо, солнышко, — радостно отвечает Деклан, сверкая задорной улыбкой.
Я снова чувствую, как понемногу рушатся стены, которые воздвигла вокруг себя. Я улыбаюсь им, а затем использую ситуацию, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.
— Теперь, поскольку знаю, что вы, три придурка, не позволите мне пошевелиться, пока я не захочу в туалет, как насчет того, чтобы вы все взяли закуски, напитки и попкорн, пока я буду искать комедию для нас, чтобы посмотреть.
Они кивают, но улыбки на их лицах могут заставить сломаться самого Скруджа Макдака. Они все целуют меня в лоб, а затем идут на кухню. Я даже мила с Синклером — угрюмый брюзга радуется моему временному перемирию.
Не волнуйся, Синклер. То, что я сейчас любезна, не означает, что завтра я не вернусь к раздаче дерьма.
И именно так мы и проводим остаток ночи. Белый флаг перемирия развевался над нашим смехом и шутками по поводу нелепого фильма, который я заставила их смотреть, пока мы перекусывали и просто наслаждались обществом друг друга.
Синклер
Начало ноября.
— Где она, черт подери? — требую я, выбегая из своей комнаты в сторону кухни, где, как знаю, сидят парни.
Врываюсь на кухню, они смотрят на меня во все глаза, с набитыми ртами, САМЫМИ большими саббу, которые приготовил для нас наш маленький умелец.
— Ну и где наша крошечная террористка-торнадо?
Деклан поднимает палец вверх, пока жует и глотает, зля меня еще больше. Мое терпение сейчас на абсолютном нуле, и я, черт возьми, готов устроить ей взбучку, а потом трахнуть ее задницу до потери сознания.
— Как дела, дружище?
Серьезно? Он еще спрашивает?
— Где. Бетани. Мне с ней нужно немного поболтать.
На его лице расплывается ухмылка, когда он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Видимо, о чём-то хорошем. Что случилось?
Зная, что мои чертовы друзья не скажут мне, где она, пока я не поведаю им подробности, предательские засранцы, я говорю им, что натворила наша маленькая проказница. — Да ничего, обычное дерьмо. Бетани предложила постирать мои белые вещи, так как она «уже стирает», и решила выкрасить мои шмотки в гребаный розовый цвет. Конечно, я спущу это с рук, поскольку могу прикупить еще барахла. Затем эта чертовка вылила мои флаконы с одеколоном в ту же посудину, и теперь шмотки воняют не пойми чем. Но что она сделала сейчас? С меня хватит, и ей нужно преподать урок. Немедленно.
— И что именно она сделала на этот раз? — усмехается Джи, а я смотрю на него с огнем в глазах.
— Сучонок. Это ты ей помог? — К концу вопроса мой голос повышается на несколько октав.
Из-за его дьявольской ухмылки я готов наброситься и задушить его к чертям собачьим.
— Ну, Бетани рассказала мне о своей идее, а я просто должен был отвлечь тебя подольше, чтобы она успела сделать то, что хотела.
— Вот черт. Что она сделала? — спрашивает Деклан, уже смеясь надо мной, как над дураком, который забыл запереть дверь в свою комнату.
Вместо того чтобы рассказать им, я спускаю трико, чтобы они увидели, какую расправу учинила наша находчивая маленькая адская кошечка.
Мои друзья просто смотрят на меня с упавшей челюстью, а потом оба начинают ржать, как кони, в припадке смеха над моими страданиями. Деклан, идиот, падает на пол от смеха.
— Это не смешно, придурки, — бурчу я.
Джио сквозь приступ смеха отвечает: — О да! Я знал, что она хотела что-то провернуть, но такое? — Он смеется пуще прежнего. — Просто умора.
Глядя на себя сверху вниз, я понимаю, что это было бы уморительно для кого-то, кроме меня. Нижняя часть моего тела — это сверкающий оттенок фиолетового, благодаря тому, что Бетани добавила блестки в мой гель для душа. Потом маленькая негодница каким-то образом нашла мои уздечки и заменила их все на одну единственную ярко-розовую с фальшивым бриллиантом, как единственное мое генитальное «украшение». Как ей это удалось за те десять минут, что Джованни вчера задавал мне всякие вопросы в своей комнате в двух шагах от моей, ума не приложу. Сегодня Бетани пробралась ко мне и выкрала штангу, которую я вынул прямо перед душем, чтобы замочить в стерильном растворе, так что единственным вариантом для меня остался этот розовый кусок дерьма. Да, я не ожидал, что чертовка способна на такой подвиг. Я злюсь на себя ещё сильнее, потому что не слышал и не видел, как эта хитрожопая девчонка пробралась в мою комнату.
Я быстро натянул трико. Я даже не стал париться и надевать боксеры, потому что если добьюсь своего, то мой член будет зарыт так глубоко в Бетани, что нижнее белье станет пустой тратой времени.
