Следом шел четыреста двенадцатый москвич. Уже с нормальным мотором, относительно большой, он считался вполне завидной машиной, хотя и отличался не самой высокой надёжностью. Был ещё москвич «двадцать один сорок один» — так его называли, но эту модель только начали выпускать, поэтому рассчитывать на такую покупку не приходилось.
Немного дороже продавались Жигули. Моделей у Ваза много, от копейки — взявшей свое начало от итальянского фиата, до мечты всех советских мажоров — девятки. Цены примерно как на москвич, но владеть жигулями было куда престижнее. Да и ломались они не так часто.
За жигулями же стояла Волга. Стоила она порядка пятнадцати тысяч с магазина, и от двадцати и выше с рук. Проводя параллели, могу сказать что иметь в своём гараже Волгу было круче чем через тридцать лет Бентли. Сумев купить такой авто, ты автоматически поднимался если не высшую, то на одну из самых верхних ступеней общественного признания. На таких машинах катались партийные бонзы, артисты, писатели, и прочие, причастные к небожителям граждане советской страны.
Отдельным классом можно выделить Ниву и УАЗ, почти единственные массовые советские внедорожники. Был ещё ЛуАЗ, но популярностью особой не пользовался.
Я знал что родители копят на машину, с каждой зарплаты откладывая небольшую копеечку на книжку, но никогда не интересовался сколько им удалось скопить. Хотя сейчас, когда видел что слухи о повышении цен заставляют их напрячься, предполагал что не так уж и мало.
— Я бы тоже купил… только вот не хватает… — задумчиво проговорил отец.
— И много не хватает?
— Две тысячи.
— Запорожец?
— Да ты что? Жигули конечно! Васька Первушин семерку продает, двенадцать просит. А у нас только десять пока… — огорчённо пояснил отец.
— Так она магазине дешевле стоит? Почему двенадцать?
— Ага. Иди купи в магазине. Мы с семьдесят третьего в очереди, а конца и края не видно…
— Ну тогда москвича может купить? — предложил я.
— Может и москвича… — задумчиво произнес отец, и поблагодарив маму за ужин, ушел спать.
Мама тоже не стала засиживаться, а хитро подмигнув, напомнила про морской закон, и передислоцировалась в зал, к телевизору.
Морской закон, если кто не знает, это обязанность последнего оставшегося за столом мыть посуду. И если раньше мне это не нравилось, то сейчас я сделал всё с удовольствием, после чего аккуратно расставив чистые тарелки на полке в шкафчике, тоже завалился на боковую.
Спал крепко. Проснувшись, долго осознавал что всё это не сон. Когда осознал, обрадовался и рысцой рванул умываться. Время семь тридцать, а в девять, если ничего не перепутал, тренировка. Так-то полтора часа ещё, от дома до спорткомплекса не особенно далеко, но идти нужно через чужой район, а это чревато. Поэтому на трамвае.
До остановки дошёл быстро, ждал тоже недолго, и вскоре уже шарил по карманам в поисках билета, и не найдя его, щелкнул пустым компостером.
Сколько ещё такого самообслуживания? Год? Меньше? Потом только зайдешь, как к тебе кондуктор бежит, выкрикивая на ходу,
— Обилечиваемся граждане! Обилечиваемся!
Покосившись на немногих пассажиров, понял что никто мой «перформанс» не оценил, и с компостером можно было не заморачиваться. Народ ведь пока как рассуждал, три копейки не деньги, если нет у человека билета, значит или кошелек забыл, или проездной у него. И в том и в другом случае, не страшно.
Проехав три остановки, вышел на второй проходной. Слева завод, справа ФОЦ — как сокращенно называли спорткомплекс. Вроде как физкультурно оздоровительный центр.
Еженедельник «Аргументы и Факты» № 25. 16.06.1990
— Иванов! Почему опаздываешь? — когда переодевшись, из раздевалки я зашёл в зал, встретил меня Петр Денисович, мой второй тренер, и не дожидаясь ответа, скомандовал, — Десять кругов гусиным шагом!
Десять так десять. Когда не болят ноги и не ноет спина, такое занятие даже в удовольствие. Разомнусь как раз.
А вообще интересно. Воспоминания об этом месте у меня оставались, — всё же сколько я здесь корпел, но сейчас смотрю вокруг, и понимаю что совсем ничего не помню. Так, детали какие-то. Как-то после отсидки я заходил сюда, но ФОЦа уже не было, здание перестроили под ночной клуб, а секции расписали по школам.
— Иванов, ко мне! — не успел я отработать и половины задания, зычно прокричал Олег Максимович, главный тренер секции бокса, мастер спорта международного класса и по совместительству директор ФОЦа.
