И в душепопечительском центре прозвучал теплый раскатистый смех Ходячей Старости.
Что может быть самое худшее из того, что родители могут сделать для своего ребенка?
Даю вам немного времени на размышления. Можете подумать, а потом я расскажу, что мои родители сделали со мной.
Остановитесь, не спешите, пофантазируете.
И как? Получилось?
Думаю, у вас появились свои жуткие версии. Пришло время сдержать слово и рассказать о своем случае.
Готовы?
Внимание… мой ответ…
Меня родители продали.
Все случилось в самый обычный летний денек, который ничем не отличался от всех остальных. Могу ли я сказать, что мои родители меня не любили? Теперь могу, да. Но тогда… я была полностью уверена в искренности их чувств.
Я их любила.
Позвольте мне не называть их имен. Они этого не заслужили. Давайте лучше дадим им условные прозвища.
Папа будет Трусом, ведь в тот день он был на работе.
Маму назовем Тварью.
Договорились?
Мне было пятнадцать. В таком возрасте вообще не замечаешь всего того, что происходит вокруг тебя. Меня заботили лишь самые обыкновенные хлопоты среднестатистического пятнадцатилетнего подростка.
Кто мог подумать, что моя жизнь вот-вот изменится?
Как я уже сказала, все случилось в ничем не примечательный день. Тварь пригласила меня после обеда в гостиную и сказала, что к нам должны прийти гости. Моя задача заключалась в том, чтобы продемонстрировать этим гостям мое пение. Тварь уверила меня, что у нас есть шанс сделать меня настоящей звездой эстрады.
Впрочем, хотя бы в этом она мне не солгала.
В дверь позвонили, Тварь открыла и пустила в дом двоих мужчин.
– Карнелия, познакомься. Это мистер Пуд и мистер Хьюго. Проходите, присаживайтесь в кресла. Это моя дочь, Карнелия.
Никто из них не выглядел достаточно представительно для продюсера или звездного агента.
Мистер Хьюго (в последствии, просто Хьюго, или Хью, или Х) высокий и тощий. Щетина, серые глаза, спутанные бурые короткие волосы. Джинсы, рубашка в клетку и красная жилетка. Поношенные ботинки.
Ничего больше о нем сказать не могу.
Мистер Пуд (в последствии, просто Пуд или П) низкий и толстый. Бурые усы, волосы небрежно зачесаны назад, мешковатые джинсы и синяя теплая шерстяная кофта.
Ничего больше о нем тоже сказать не могу.
Они прошли в наш дом и заняли кресла напротив дивана, на котором сидела я и Тварь.
Первое, что бросилось мне в глаза при появлении Хьюго и Пуда в нашем доме, так это черный кейс, который тощий принес с собой.
Через несколько минут я узнаю, что стану товаром, который обменяют на этот кейс… с деньгами, да… а что там еще могло быть?
– Я вам много рассказывала про Карнелию. Она у меня такая талантливая!
– Брось, мама! Не стоит…
– Стоит-стоит! Вы хотели ее послушать, не так ли?
Двое молча кивнули.
– Карнелия спой что-нибудь нашим гостям.
– Но что?
– Не имеет значения. Ты должна показать все возможности своего голоса. У нее замечательный вокал! Вы только послушайте! Давай, Карнелия, не стесняйся. Ты же всегда хотела выступать на сцене.
– Да, мама. Сейчас-сейчас…
Я им спела.
Если честно… даже не помню, что именно. Возможно, там и слов толком не было, а только протяжные звуки.
Не успела я закончить, как Хьюго оборвал мое пение:
– Достаточно. Я думаю, что это именно то, что нам нужно.
– Ах, как замечательно! – всплеснула Тварь руками. – Карнелия, ты должна поехать с мистером Хьюго и мистером Пудом. К вечеру они сделают тебя настоящей звездой! Давай, вперед, к звездам! Блистай, моя сладкая, блистай!
А дальше…
Все шло так, как запланировали взрослые.
Меня вытолкнули за дверь моего дома, а Твари оставили на столе черный кейс.
– Удачи, солнышко! Я буду держать за тебя кулачки! Я люблю тебя, Карнелия.
«Я люблю тебя, Карнелия» – последние слова от Твари, которые я от нее услышала.
От Труса, кстати, были «спокойной ночи, детка».
Меня посадили в старый фургон. Тогда я еще не знала, что этот фургончик станет для меня… нет, не домом – тюрьмой.
Хьюго и Пуд вывезли меня за город.
Вот моя история о том, как мои родные родители через пятнадцать лет совместной жизни взяли и в один продали меня.
– Ты же понимаешь, что только что случилось, детка? – спросил у меня Хьюго, сидящий за рулем.
Я не ответила.
– Домой ты больше не вернешься, Крошка, – объяснил Пуд, – твои родители продали тебя нам в рабство, и с этого дня ты будешь делать все, что мы скажем.
Мне сложно сейчас вспомнить, что я почувствовала в тот миг. Скорее всего, никогда не вспомню.
Я совершенно не помню тех часов своей жизни, которые отдалили меня от города и унесли на заправочную станцию посреди пустыни.
Пуд привязал меня за руку жесткой веревкой и постоянно водил за собой, не отпуская меня от себя на расстояние больше двух метров. Пока фургончик заправлялся, эти двое обсуждали мое будущее, наше будущее.
– Какой у нее будет творческий псевдоним? – поинтересовался Пуд и Хьюго.
– Хм… ты прав! Надо подумать…
Хью почесал затылок и осмотрел пустыню вокруг. Затем его взгляд скользнул по мне, и он наконец вывел меня из состояния транса своим вопросом:
– Как тебя зовут, крошка?
– Карнелия, – покорно ответила я.
