Святые Враджа полностью

Можно так же заметить, что Гулаб был смиренным, простосердечным и свободным от совершения всех видов оскорблений. Милость Радхарани течёт более свободно к людям с чистым сердцем, и менее к тем, чьи сердца загрязнены, даже если они совершают долгий и напряжённый курс садханы. Гулаб не практиковал джапу, many (аскезу) или любые другие виды садханы, которые мог бы наблюдать посторонний. Его жизнь сама по себе была тихой садханой. Служение шарангиста в храме он принял, как основу своей жизни. Зарабатывание средств для поддержания своей семьи было вторичным. Он мог бы уйти из Варшаны, чтобы развлекать людей своим искусством игры на шаранге и заработать больше денег. Но он не мог даже на одну секунду допустить мысли о том, чтобы оставить служение Радхарани. Его преданность Радхарани была непогрешимой и полной. Всё, что Гулаб имел, включая дочь, служило исключительно Радхарани. После того, как его дочь Радха ушла, он лил слёзы не от своей привязанности к ней, но потому, что она являлась для него необходимым средством служения Радхарани. Как Радхарани могла воспрепятствовать свободному течению своей милости к предавшейся душе, подобной Гулабу Сакхи?

Он был очень молодым, когда появился во Вриндаване, поэтому его назвали Чхота Баба (юный Баба). Чхота Баба был известен под этим именем до конца своих дней. Он полностью отдал свою судьбу в распоряжение Джая Кришна Даса Бабаджи, поскольку ему понравился приятный и милостивый характер того. Юноша принял Бабаджи как шикша гуру и решил никогда не покидать его. Джая Кришна назначил ученика служить Божествам Радха-Маданамохана.

Джая Кришна был очень доволен его служением и спонтанным любовным отношением к Божествам, поэтому он решил направить Чхота Бабу на путь рагануга бхакти[146]. Как-то он спросил юношу: «У тебя есть гуру-пранали[147]?»

Тот ответил: «Я не знаю, что такое гуру-пранали».

Бабаджи объяснил ему значение гуру-пранали и дал указание: «Тебе надо ещё один раз сходить в Навадвипу, чтобы получить у своего гуру сидха-пранали. Это необходимо для рагануга бхаджана, которому ты должен посвятить свою жизнь». Он также рассказал ему о важности и сладости рагануга бхаджана. Но Чхота Баба был так сильно привязан к Джая Кришна Дасу Бабаджи, что не мог даже думать о том, чтобы оставить его хотя бы на мгновение. Он считал, что общество Бабаджи и служение ему более важны и приятны, чем все виды бхаджана. Чхота Баба не мог ничего сказать в ответ и хлынувшими слезами выразил своё нежелание идти в Навадвипу. Бабаджи снова и снова внушал ему необходимость и важность рагануга бхаджана и, так или иначе, убедил его отправиться в Навадвипу за сидха-пранали.

В те времена не было поездов, идущих в Бенгалию из Матхуры. Нужно было добраться до Хатхараса, чтобы сесть на нужный поезд. На следующий день Чхота Баба отправился в Хатхарас. Джая Кришна Дас Бабаджи попрощался с ним, и они разошлись со слезами на глазах.

На пути в Хатхарас у Чхота Бабы постоянно текли слёзы. Когда он пришёл на железнодорожную станцию, его сердце начало ныть. Юноша чувствовал, что как только он сядет в поезд, его душа сразу выйдет из тела. Он был в плачевном состоянии, поскольку для него подчинение приказу гуру означало смерть, смертью также являлось неподчинение. Он начал молиться Радхарани и Вриндадеви, шепча: «О, Радхе! О, Вринде! Вы наверняка знаете о моём затруднительном положении. Я принял прибежище у ваших лотосных стоп, ожидая, что вы будете милостивы ко мне и когда-нибудь примете меня вашей служанкой. Почему вы оттолкнули меня от своих лотосных стоп? По крайней мере, благословите меня, чтобы я умер прежде, чем настанет роковой час посадки в поезд». Радхарани и Вринда деви услышали его молитву. Как только он вошёл на станцию, то с облегчением вздохнул, поскольку узнал, что его поезд ужё отправился. Чхота Баба решил вернуться и рассказать Джая Кришна Дасу Бабаджи о том, как Радхарани и Вринда деви предотвратили его поездку в Навадвипу.