Баба не был против аштакалья-лила-смаранам. Но он говорил, что Нама-санкиртана превыше лила-смаранам и что Нама является калпатару (деревом желаний). Если садхака принимает прибежище Харинамы, тогда для него не остаётся ничего, чего требовалось бы достигать. Постоянно поливая лиану бхакти киртаном или джапой, преданный взращивает на ней плоды Кришна-лилы. Баба отвергал лила-смаранам на начальных стадиях развития преданного. Он говорил: «Лила-смаранам это не шутка. Садхака, практикующий лила-смаранам, должен совершать в медитации определённый вид служения Божественной чете. Радха и Кришна принимают только регулярное служение. Неудача в совершении служения в назначенное время означает оскорбление. Как-то Нитьянанда Баба рассказал своим ученикам историю об одном Бабаджи, совершающим в медитации для Радхи и Кришны служение пекадан[163] в Сева-кундже. Один раз у него не получилось сделать это служение из-за занятости другими делами. На следующие утро, придя в Сева-кунджу, он ужаснулся, увидев здесь и там краснеющие плевки разжёванного бетеля. Этот случай — наглядный пример того, что садхака, практикующий лила-смараном, должен быть свободен от всех других видов деятельности.
Нитьянанда Баба также верил в важность садху-севы. Где бы он ни организовывал Нама-ягью, в этом месте параллельно в больших масштабах проводилась садху-сева. В этом было удивительно то, что Баба никогда не прикасался к деньгам. Он с пустыми руками приходил в место садху-севы и с пустыми руками возвращался оттуда. Но во время проведения служения садху люди и деньги появлялись откуда-то мистическим образом. Иногда он говорил торговцу: «Я должен организовать садху-севу после Нама-ягьи. Ты предоставь все необходимые продукты. Я расплачусь деньгами, пожертвованными в связи с ягьей. Если я не смогу оплатить всю стоимость товара, то остатки будут выданы тебе с процентами деньгами, собранными для следующей ягьи. Если я в это время умру, то приму новое рождение, чтобы заплатить долг». Торговцы знали, что Бабе всегда жертвовали достаточно денег, для оплаты счетов и у него никогда не было долгов. Поэтому они снабжали его всем необходимым товаром в таком количестве, в каком он нуждался.
Однажды он проводил Нама-ягью во Вриндаване во время Кумбха-мелы. Сетх Харгулал, в те времена самый богатый человек во Вриндаване, пришёл к нему и сообщил: «Баба! Я знаю, что Вы организовали Нама-ягью, если я могу быть при служении, милостиво дайте мне знать».
«Служение! Если я не ошибаюсь, ты собираешься оказать служение?» — громким голосом спросил Баба.
«А что в этом такого, Баба? Вы только прикажите».
«Хорошо. Доставь сто тине (пятнадцатикилограммовых жестяных контейнеров) гхи».
«Что Вы будите делать со ста банками гхи!»
«Ты увидишь, что я с ними сделаю».
Харгулал не мог поверить своим ушам. Он доставил только десять тине гхии. В масштабах развёрнутой Бабой садху-севы такое количество масла не имело особого значения. В ту же ночь Радха и Кришна сказали во сне богатому торговцу из Канпура: «Сейчас во Вриндаване пришло время Кумбха-мелы, и маханта Нитьянанда Дас Бабаджи проводит Нама-ягью. Отправь ему сто тине гхии, муку, сахар и другие продукты в соответствующем количестве».
На следующий день торговец прибыл в лагерь Бабы на грузовике, загруженном ста банками гхи и другими продуктами. Он сказал Бабе: «Баба! Это Вы маханта Нитьянанда Дас Бабаджи? Прошлой ночью Радха и Кришна сказали мне во сне снабдить Вас этими продуктами для бхандары, которую Вы намереваетесь провести. Милостиво примите их».
Баба ответил: «Я не маханта. Я также ничего не знаю о бхандаре. Маханты это те, кто явились тебе во сне. Они будут проводить бхандару, а я буду просто глядеть. Ты можешь оставить продукты».
После завершения Нама-ягьи Баба устроил пир, на котором накормили садху из всех сампрадай. Размеры бхандары можно представить из того факта, что в приготовлении угощения участвовало двести поваров.
Баба организовал подобную, продолжительностью в один год, киртан-ягью и бхандару в Хатхарасе.
