Мы с женой отправились к нему в тот же вечер и увидели привлекательного вида садху плотной комплекции, около шестидесяти лет, сидящего в полном одиночестве в своей комнате и повторяющего джапу. Его глаза были влажными, лицо сияющим, и неземной покой царил над ним и вокруг. Казалось, что из глаз садху выплёскивалась любовь, которая не могла поместиться в его сердце и переливалась через край. Он окинул нас ласковым взглядом и, как будто, через глаза приблизил нас к своему сердцу и с любовью обнял. Мы почувствовали, что, наконец-то, нашли нашего духовного попечителя, великого святого, которого так долго искали. Наши сердца растаяли, и по щекам заструились слёзы.
Баба заметил наше бедственное положение и промолвил голосом, наполненным любовью: «Не переживайте, если что-либо причиняет вам страдание. Идите и расскажите о вашей беде калпатару (дереву, исполняющему желания), вон там (он указал на дерево ним, которое росло на территории его ашрама). Все деревья во Вриндаване — калпатару. Если вы обнимете дерево желаний и от всего сердца расскажете о вашем горе, оно услышит и поможет. Нету такой беды, с которой калпатару не смогло бы справиться. Оно даже может исполнить самое сокровенное желание вашего сердца: увидеть Радху и Кришну. Если вы этого сильно пожелаете».
Баба продолжал: «Послушайте, я вам объясню на примере. Один молодой человек, вдохновившись получить даршан Кришны, отрёкся от мира и пришёл во Вриндаван. Хотя он родился в семье аристократов и долго жил в роскоши, он стал Бабаджи, поселился в лесу и целыми днями в полном одиночестве практиковал бхаджан. Только один раз вечером он выходил в близлежащую деревню собирать мадхукари. Баба носил лишь кусок материи из грубой ткани, прикрывающей нижнюю часть тела, всегда оставаясь полуголым. Однажды, зимним утром моросило, и Баба стал дрожать от холода. Поскольку в лесу не было другого прибежища, он залез в огромное дупло в старом дереве и стал медитировать на Кришну, проливая слезы. Через какое-то время он услышал голос, исходящий от дерева напротив. Оно говорило дереву, в котором сидел Баба: «Посмотри, махатма нашёл в твоём дупле пристанище. Окажи ему милость».
«Почему бы тебе самому не помочь ему?» — ответило другое калпатару. Тогда с кроны дерева напротив слетел павлин и встал перед Бабой, распустив хвост. Затем прилетел другой павлин и таким же манером пристроился рядом. Затем они стали слетаться один за одним, пока перед Бабой не образовалась полуокружность из павлинов. И в следующий момент он увидел самого Кришну с павлиньим пером в короне, с флейтой в руках и обворожительной улыбкой на губах, стоящего в окружении необыкновенно красивых птиц».
Я был ошеломлён! Гауранга Дас Бабаджи не назвал имя молодого Бабы, кто был по милости калпатару так чудесно благословен даршаном Кришны. Но, как я узнал позже, это история относилась, ни к кому иному, как к самому рассказчику. Поэтому, когда Баба описывал сцену появления Кришны среди павлинов, казалось, что он в данный момент переживает происходящее, отчего и вошёл в транс. Но он, так или иначе, совладал с собой и добавил: «Итак, вы увидели, как могущественны и милостивы калпатару во Вриндаване. Если вы пойдёте и помолитесь им, они дадут вам всё, что ни пожелаете».
Моя жена вступила в беседу: «Баба, если я пойду молиться к дереву желаний, то у меня есть только одна просьба, с которой мне хотелось бы к нему обратиться. Я попрошу: «Дай мне гуру, желанного моему сердцу». Но поскольку такого желанного гуру я нашла именно в Вас, то почему я должна просить у калпатару, а не помолиться напрямую Вам: «Не могли бы Вы быть так милостивы, чтобы принять меня Вашей ученицей, дав мне дикшу?».
«Лали, ты всегда была моей», — с нежностью ответил Баба.
«А как насчёт меня?» — волнуясь, поинтересовался я.
«Вы оба мои», — ответил Баба, посмотрев на меня с глубокой привязанностью.
«Но, Баба, я уже инициирован у Шри Шримад Бхактисидханты Сарасвати Госвами Махараджа».
«Ну и в чём дело? Он твой дикша гуру, а я шикша гуру. Тебе необходимо рассматривать дикша гуру и шикша гуру, как одну личность».
Моя проблема разрешилась. Баба дал мне всю свою любовь и благословения, и я несколько оставшихся лет его жизни находился с ним в тесном контакте.
