Я думал, она проглотила мой рассказ о Хьюго. Я серьезно ошибался. Я уже готовился к вопросу, который обязательно последует, когда, к моему удивлению, она рассмеялась.
Я спросил. - Что тут смешного ?
- О ничего. Просто глупая мысль.
Здесь она снова была маленькой девочкой. Мне показалось, что я увидел тень румянца на ее щеках. Глядя на нее, невозможно было представить, чтобы этот наивный ребенок хладнокровно убивал. И все же я не был жертвой галлюцинаций. Я видел, как он это делал.
Я настаивал. - А вы не можете поделиться со мной своими глупыми мыслями?
- Ну, если хочешь. Я просто говорила себе, что у тебя всегда под рукой нужный инструмент в нужное время.
Она снова рассмеялась. На этот раз я последовал их примеру. Не только потому, что она намекала на мой «инструмент», но потому, что я испытал глубокое облегчение,
увидев, что она перестала интересоваться тайной этого храброго корреспондента, слишком хорошо вооруженного, чтобы быть честным.
Мы ничего не ели с завтрака, и, проезжая указатель на остановку грузовиков, я воспользовался возможностью, чтобы полностью сменить тему разговора.
«Думаю, у тебя нет », - сказал я.
- Ошибка, - ответила она. Большая ошибка!
- Где вы прячете все, что глотаете? - спросил я, смеясь. Есть ли для вас единственное удовольствие в жизни?
- Это тоже ошибка. Я наслаждаюсь другими удовольствиями.
- Понятно ... но не на перине.
На этот раз его щеки покраснели, и я надеялся, что Хьюго был забыт раз и навсегда. Но как вы можете быть уверены?
Вскоре мы вошли на большую парковку. Либо ресторан был превосходным, либо других на много миль вокруг не было. На стоянке стояло несколько десятков тракторных прицепов.
Я толкнул дверь и повернулся к Самире.
Я спросил её. - Куда мы едем после еды?
«У меня есть собственная идея», - ответила она, снова приняв серьезное выражение. Но сначала пообедаем.
«Хорошо», - сказал я, обрадовавшись тому, что она наконец приняла решение сделать решительный шаг.
Наконец-то я собирался узнать, какая работа меня ждет.
Пятнадцатая глава.
Музыкальный автомат играл на пике песни из Bee Gees. Я подумал про себя, когда услышал невероятный головной голос, вырвавшийся из ансамбля, что по крайней мере один из членов этой группы мог убить кастрата эпохи Возрождения из-за ревности.
Чтобы попытаться преодолеть шум, дюжина водителей кричала изо всех сил.
Видимо все говорили по-английски. Даже меню было на английском, и предлагалось изрядное количество американской еды.
Мексиканская еда прекрасна, если все сделано правильно, но вы устаете есть одно и то же снова и снова. Я выбирал кусок жареного мяса. А у меня уже текла слюна.
Самира внимательно посмотрела на меню и, пытаясь заглушить рев музыкального автомата и шум разговоров дальнобойщиков, крикнула мне:
- Ник! Что такое жареный стейк по-куриному?
- Это стейк, приготовленный во фритюре, как курица.
На лице Самиры промелькнуло недоверчивое выражение.
- Как можно стейк зажарить, как курицу? воскликнула она.
Звезда музыкальных автоматов Таня Такер кричала нам о своем желании вернуться в Техас, когда она умрет. Я оглох в общей шумихе и решил перестать объяснять Самире самый популярный рецепт в штате, где хотела быть похоронена Таня.
- Попробуйте. Вы увидите, понравится ли вам, я только посоветовал ей.
- Хорошо, - радостно сказала она, - я попробую. Это просто показывает, насколько я вам доверяю.
Официантка подошла к нашему столику с двумя стаканами воды.
Она спросила нас. - Вы сделали свой выбор?
Я заказал два жареных стейка по-куриному и чай со льдом. Когда официантка вернулась на кухню, я сказал Самире:
- Сто долларов за пуговицу трусиков, что эта девушка вынырнула со дна Техаса!
- Вы имеете в виду, что это выплывшая водолазка?
Я видел, что она все еще была в настроении шутить и что в этих условиях было бы невозможно решать более серьезные вопросы. Я продолжал шутить.
«Ага, - сказал я, - это живое доказательство того, что техасцы плавают не хуже мексиканцев».
Как будто для акцентирования внимания на моем заявлении запись музыкального автомата снова изменилась, и Джонни Родригес начал петь нам «Вниз на Рио-Гранде».
Когда подали стейки, я улыбнулся официантке.
Я спросил её. - Вы из Техаса?
Ошеломленная моим вопросом, Самира с опаской ждала реакции девушки. Но она не обиделась.
- Пока люди отсюда плыли на север, я плыла на юг. Но у меня есть разрешение на работу. Кофе принадлежит американцу.
Я продолжил. - А тебе здесь нравится?
- Могло быть и хуже. Но на следующей неделе я уезжаю в Даллас. Полгода в этой норе достаточно. Я начинаю замечать одного или двух водителей грузовиков, которые часто проезжают в этом районе; это очень плохой знак. Это означает, что я слишком долго была вдали от дома
.
Мы рассмеялись, и она умчалась к другому столику, куда ее позвали.
Мы с Самирой ели молча. Еда была простой, но приятной, и это все, о чем я просил. Похоже, Самире понравился ее стейк и картофель с мусселином, щедро сбрызнутый сливочным соусом.
Когда мы уходили, Джерри Ли Льюис умолял молодую девушку устроить ему последний танец.
- Это музыкальный автомат! - в шутку прокомментировал я.
