В скором времени поняли, что мы банкроты и весь наш бизнес пришлось продать за копейки Силиванову – криминальному авторитету, который и был причастен к нашему разорению. У него на друга были свои виды, уж очень он хотел видеть его в своем окружении. Оно и понятно, такого мозговитого породумана как Серый еще поискать, но он к нему идти отказался, чем, естественно, вызвал недовольство у Силиванова.
Но, несмотря на все наши проблемы, из Германии Серый вернулся с хорошими новостями. Немцы пожелали открыть филиал своей компании у нас в городе, и поставили Серого исполнительным директором. Мы быстренько состряпали новую фирму и все что касалось стройки и обслуживания новоиспеченного немецкого филиала проходило через нас. Стройка оказалась грандиозной, и деньжищ у нас было немерено. Но такой расклад не всех устраивал в нашем городе и от нас захотели избавиться. По этой причине Серый и решил пропихнуть меня в политику. Обеспечить депутатскую неприкосновенность. Я знал, что эту тему он готовил под себя, но так теперь он был при должности генерального директора у немцев, дорога в политику ему была закрыта.
Но месть сильных мира сего все равно не обошла нас стороной. Серого посадили по сфабрикованному делу и, пока его не было, мне пришлось выбираться из его тени и становиться самостоятельным. И у меня получилось. Даже сам от себя не ожидал таких перемен. Весь наш бизнес держал под контролем, а в политику влился так, что старперы-кандидаты на пост главы только своими имплантами скрежетали.
Люди видят в тебе того, кто ты есть, а не того, кем ты хочешь себя выставить перед ними, прикрываясь написанной речью, которую и выучить-то добром не можешь. Язык у меня всегда был подвешен хорошо, поэтому штампованными заготовками я не пользовался. Поэтому и ответы мои людям нравились. Я ничего не выдумывал, а отвечал так, как считаю на самом деле, за это меня, видимо, и любили. На моем фоне все остальные кандидаты выглядели притянутыми за уши со своими насквозь лживыми образами. Было действительно смешно видеть, как один из кандидатов старательно строит из себя примерного семьянина, а сам негласно является владельцем самых лучших борделей в городе. Другой, якобы детдомовец – поднялся с самых низов, а у самого родственники половину частных домов в элитном поселке выкупили и теперь в аренду сдают. И самое главное, что все про это знают, а им наплевать, рвутся во власть как голодные псы за куском мяса.
К счастью, я под этот замес не попал и теперь в свои тридцать, благополучно восседаю на таком недоступном когда-то для меня кресле главы.
Сквозь пелену затуманенного наслаждением разума безжалостно пробивался звук вибрирующего на столике телефона. Я просто отказывался верить в то, что меня кто-то мог побеспокоить в столь поздний час, который, по моему мнению, предназначался исключительно для утех. Грудь сидящей на мне очередной нимфы, так зазывно подпрыгивала в такт ее движениям, что ничего важнее этого для меня в этот момент не могло быть.
Очередная обольстительница из нескончаемой череды вновь пленила мое сердце, рискуя остаться той единственной. Но, учитывая то, что так я думал о каждой ей предшествующей, особой надежды не питал. Проблем с женщинами у меня не было никогда. Я мог расположить к себе абсолютно любую даму, которую хотел бы видеть у себя в постели. А наличие денег и статуса только увеличивали и без того длинный список желающих.
К моему глубочайшему сожалению, новый статус Главы накладывал на меня соблюдения определенных правил в поведении с женским полом. Приходилось тщательно скрывать свою любвеобильность, что сделать, конечно же, было очень сложно, когда внимания такого завидного жениха как я, пытались добиться практически все свободные женщины.
Но сейчас все мое внимание было направленно только на одно идеальное тело, хотя все же меня смущал тот факт, что заинтересовали меня только ее формы, а не лицо и даже не имя. Хотя смущал, не скрою, не сильно.
Жужжание со стороны телефона не прекращалось, не давая сосредоточиться на кульминации. Я уже на сто процентов был уверен в личности, так настойчиво пытающейся добиться моего внимания и, с недовольным стоном, скинул красотку с себя, игнорируя ее возмущение.
– Павлентий, ты … – мат, который грубо извергался из меня фонтаном, я мог позволить только в адрес одного человека, своего помощника и только он стоически его переносил, и я даже сказал бы совершенно его игнорировал.
– Сверху пришла срочная оперативка, сейчас буду, – вещал мой помощник ровным тоном.
Знал, что я не смогу отказать. Ему, скорее всего, даже доставляет удовольствие отрывать меня от столь важных дел, в столь поздний час, и чем я сейчас занят, он знал наверняка.
