– И ты еще раздеваться стеснялась. Такое тело показывать надо, а не прятать, – воодушевлённо проговорил он и опять поцеловал так страстно, что если у меня еще и были какие-то сомнения, то теперь однозначно отпали.
Все моральные барьеры слетели, и я позволила себе провалиться в вязкое тягучее наслаждение, но не успела я окончательно расслабиться, как резкая боль пронзила меня внизу живота, заставляя сжаться в комочек. Даня лишь удивленно взглянул на меня, ненадолго разрывая наш поцелуй. Его глаза заволокло желанием, и даже если бы он и хотел замедлиться, то видимо уже не мог. Каждый следующий толчок разливался во мне неприятным дискомфортом, который к удовольствию уже не имел никакого отношения.
Даня тяжело дышал мне в самое ухо, а я лишь ожидала завершения, понимая, что расслабиться больше не смогу. На мое счастье, финишировал он довольно быстро, немного придавив меня своим расслабленным телом.
– Машуль, чего не сказала-то, что ты целка? – спросил Даня, перекатываясь к себе на сиденье с расслабленной довольной улыбкой.
– А разве нужно было? – ответила встречным вопросом, приводя кожаное сиденье в порядок и одновременно нелепо пытаясь прикрыться.
Хотя в моей ситуации поздно было уже скромно краснеть, но все же именно это я и делала, старательно отводя глаза.
– Ну я бы понежнее был, а так извиняй, Машуль, как уж получилось, не сдержался, – и он потерся своей щекой о мою шею, как кот, который благодарит хозяйку за еду и я, не желая его расстраивать, попыталась скрыть болезненное выражение у себя на лице, когда застегивала джинсы. Неприятные спазмы скручивали низ живота, и я очень надеялась, что это только в первый раз так.
– Забудь про то, что я тебе сказал по поводу того, что тебе не нужно скрывать свое тело, – начал Даня вполне серьезно, когда мы ехали в сторону дома, и я вопросительно посмотрела на него, надевая свои очки.
– Как одевалась, так и ходи. Теперь ты моя. И это все … – в этот момент Даня запустил руку под мою блузку, сжимая грудь, – … только для меня. Поняла? – несмотря на грубый тон, которым он все это произносил, приятная волна прокатилась по мне от сознания того, что такой как Даня будет считать меня своей.
– Поняла, – ответила, улыбнувшись, и увидев мою покорность, он улыбнулся мне в ответ.
– Так значит я теперь твоя девушка? – спросила я робко.
– Моя, Машуль, моя. И только моя, – услышала я вполне устраивающий меня ответ.
Вот так одним днем я из обычной девушки превратилась в желанную женщину, о чем нисколечко не жалела. Сегодня я много чего сделала впервые. В первый раз поцеловалась, в первый раз занялась сексом, и в первый раз меня наградили официальным статусом девушки.
Всю дорогу я довольно улыбалась несмотря на то, что низ живота неприятно ныл, и моя блузка была застегнута на две оставшиеся пуговицы из шести.
С тех пор Даня стал приезжать почти каждый вечер, но все наши свидания происходили исключительно в его машине. Я не жаловалась, меня все устраивало. Делить его внимание с другими девушками я желанием не горела, а так он был только мой, а я – его.
– Как подумаю о том, что в твою дырочку только я ныряю, мне аж крышу сносит, – признавался мне Даня во время нашей близости, а я даже и не думала о том, что на меня еще кто-то внимание обратит, хотя очки носить я перестала.
Поначалу без них было некомфортно, конечно, но со временем привыкла, тем более что без очков я нравилась Дане больше, а это для меня было очень важно.
Мои вечерние прогулки, конечно же, не могли быть не замечены моим большим семейством. Но, как ни странно, услышав информацию о появлении у меня парня, все успокоились, и внимание к моей и так незначительной, на фоне всех остальных членов семьи, персоне, снизилось до минимума.
Наши отношения с Даней длились больше двух лет, но никакой динамики в них не было. Он приезжал вечерами, когда не был занят в автосервисе, которым владел сам и еще несколько его друзей, и все чаще и чаще в нетрезвом виде.
В один из таких вечеров я с тревогой в голосе сообщила ему о том, что беременна. Почему с тревогой, потому что не имела ни малейшего представления о том, как он на это отреагирует, и внутренний голос мне почему-то подсказывал, что это наша последняя встреча.
– Красавица! Просто красавица! – мама с восхищением оглядывала меня, и ей вторили мои двоюродные тетушки, кивая своими головами с безумным начесом, который они старательно выдавали за праздничные прически.
