— И это говоришь мне
Я удивленно уставилась на Эдмонда: такую холодную ярость я видела впервые.
Рука Велора, все еще крепко сжимавшая стакан, мелко задрожала, а старший брат, шипя, продолжал.
— Не смей говорить мне о достоинстве и чести, братец! Ведь сам ты в этом ничего не смыслишь!
Послышался треск. Стакан в руке Велора пошел трещинами и рассыпался в мелкую крошку, впившись сотней осколков в его ладонь. Мою правую руку тут же пронзила острая боль, и от неожиданности я охнула.
Брюнет так резко вскочил со стула, что тот жалобно скрипнув, завалился назад. Эдмонд тоже поднялся.
— Эй-эй!
Леонард тоже вскочил на ноги и предусмотрительно уперся одной рукой в грудь старшего брата, а другую вытянул в сторону Велора.
От парня тут же волнами начало расползаться успокаивающее тепло, но пыла мужчин это не остудило.
Я сидела с открытым ртом, как, впрочем, и Эдана. Валери же яростно отшвырнула лежащую у нее на коленях салфетку и поднялась.
— Я требую прекратить этот балаган! — гневно и властно воскликнула она. — Вы, оба, — женщина кивком головы указала на Эдмонда и Велора, — марш из-за стола!
Парни, все еще сверля друг друга взглядом, едва шевельнулись. Затем Эдмонд резво развернулся и устремился к выходу, Велор последовал за ним.
Уходя, брюнет схватил кухонное полотенце и сжал его в окровавленной руке. Я же вновь невольно пошевелила пальцами: тупая боль все никак не утихала.
И не только в руке.
Покончив с ужином, все в подавленном настроении разошлись по своим комнатам. Я же, услышав, как захлопнулась последняя дверь, тихонько скользнула в коридор и постучала в дверь Велора, но никто мне не ответил.
Двигаясь осторожно и легко, дабы ни одна дощечка деревянной лестницы не скрипнула и не выдала меня, я спустилась вниз. В гостиной Велора также не обнаружилось.
Постучав в дверь библиотеки, я протиснулась в комнату. Велор был здесь.
Он сидел в кресле, упершись левой рукой в висок, и массировал его легкими круговыми движениями. Правая рука была небрежно замотана кухонным полотенцем, сверкающим пугающе-яркими кровавыми пятнами.
Мужчина устало поднял на меня глаза, а я нелепо махнула рукой в знак приветствия.
— Ты чего всюду за мной таскаешься? — недовольно процедил он.
Я недоуменно замерла на месте, стало немного обидно. Я поджала губы и проворчала:
— Вообще-то я пришла помочь тебе.
— Мне твоя помощь не нужна! — резко бросил брюнет, но я уже решительно направилась к нему. — Ты что, оглохла? — скривившись простонал он.
— Не язви хотя бы раз в жизни! — прошипела я и потянулась к раненой руке мужчины.
— Да отстань ты от меня, наконец! — взвился Велор, выдергивая руку из моего захвата и вскакивая на ноги.
Я нетерпеливо цокнула языком и тоже встала: «Какой же ты противный! — подумалось мне. — Высокомерный, упрямый и…» — больше на ум ничего не пришло.
— Ну, как знаешь.
Гордо задрав нос, я твердым шагом покинула библиотеку и уже, было, дошла до лестницы и занесла ногу над первой ступенькой, как сердце предательски сжалось.
— Да что же это такое?! — взмолилась я, развернувшись и направившись в кухню.
Я принялась резво шарить по шкафчикам и полочкам и спустя минут десять нашла моток бинта, которому на вид было уже, наверное, лет тридцать.
— Отлично, — прошептала я и выбежала из кухни со своей находкой, но секунду спустя вновь вернулась и ринулась к шкафчику, из которого когда-то Нина доставала пузатую бутылку с выпивкой. Схватила первую попавшуюся с коричневой жижей.
Пить я, разумеется, не собиралась, просто ничего антисептического, чтобы обработать раны, у меня больше не было.
Скорым шагом, пересекая коридор, я подошла к библиотеке. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос Леонарда. Я замерла в нерешительности.
— Велор, — строго и с укором говорил Лео. — Ты ведешь себя как девчонка-истеричка.
— Да пошел ты, — только и нашел, что ответить брюнет.
— Давай я тебя исцелю.
— Лео, отстань, — взмолился мужчина.
Тот возмущенно цокнул языком.
— Ты ведешь себя как полный идиот! — с раздражением произнес он. — Как истеричка, — снова повторил парень. — Я не такого Велора знаю. Нет.
Брюнет молчал, а Леонард продолжал:
— Подумай, — он попытался воззвать к благоразумию брата. — Из-за своего бараньего упрямства страдаешь не только ты сам, но и Лиззи! Ты причиняешь ей боль! — воскликнул парень, а я, услышав свое имя, вздрогнула и снова пошевелила уже онемевшими от боли пальцами.
— Я не хочу, чтобы она страдала, — глухо пробубнил брюнет.
— Я знаю, — миролюбиво отозвался Леонард. — Поэтому, позволь помочь тебе.
А пару секунд спустя, устало констатировал.
— Ну вот, выглядит почти как новенькая! Правда, потребовалось немного больше сил, чем я рассчитывал, но да ладно…
Я позволила себе наконец выйти из-за двери. Леонард резко развернулся ко мне и тут же расплылся в кошачьей улыбке.
