— Семь лет. Ты меня не переторгуешь, девочка, — усмехнулся он.
— Четыре года.
— Шесть лет.
— Хорошо, — сдалась я, чувствуя, что он ниже не скинет.
— Договорились. Давай руку, — велел он. Я протянула ладонь. Он захватил мою ладонь, пожав руку. А затем как заорет. — Я тут девку уломал на шесть лет побыть якорем.
Отовсюду послышались поздравления. Еще и насмешливые пожелания счастливой жизни и долгих лет.
— За это я прошу вот эту красотку не трогать, — кивнул он в сторону Светика. — Заприте ее куда-нибудь в кладовке, а ключ выкиньте. Раз такое веселье пошло, то будем развлекаться! Угощаю всех за мой счет.
С улицы порыв ветра ударил в стену. В кабаке загорланили песню. Какой-то мужик грубовато взял Светика за плечо. Она попыталась возмутиться, но ее ловко взял на руки, подняв прямо со стула. Я хотела его остановить, но дядя Сава меня остановил.
— Сама же хотела, чтоб девка целой осталось. Значит ей тут не место, — сказал он. Еще один порыв ветра заставил меня вздрогнуть. Мне показалось, что дом сейчас снесет. — Чего? Ветерка боишься?
— Я первый раз такой шторм вижу.
— Да ладно тебе. Всего лишь ветерок. Ну чего? Пойдем сделку скреплять? — спросил он. — Или еще поболтаем? Узнаем друг друга лучше?
— Зачем тянуть? Вряд ли мы друг другу понравимся больше, чем сейчас, — сказала я, залпом допивая коктейль.
— И то верно, — сказал он. — Куда уж больше нравится, чем сейчас?
В какой раз я подумала, что делаю чего-то не то, но и отступать было нельзя. Из кабака вела скрипучая лестница, которая поднималась на этажи. Мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор. Вдалеке окно. По бокам двери.
Сава шел неторопливо. Что-то бормотал под нос. Вроде напевал песню, но я не была в этом уверена.
— Зачем тебе это? — спросил он, открывая дверь.
— Что именно?
— Зачем за девчонку пошла. Тебе же это не нужно, денька, — спросил он, пропуская меня вперед.
— Откуда знаешь?
— Надо слепым быть, чтоб по волосам не понять.
Небольшая комната. Кровать. Стеллаж с полками, на которых стояли какие-то вещи. Может то, что он привозил из плаванья? Сбоку висел мешок с вещами.
— Ты сегодня должен был в море выйти?
— Завтра. На новом корабле пойду, — ответил он.
Ставни закрыты. Стекол здесь не было. Сквозь щели в ставнях в комнату проникал сырой воздух.
Щелчок. Сава закрыл дверь на замок. Я обернулась. Моряк стоял, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки. Злость и веселость улетучились.
— Так зачем за Зинькину дочку вступилась? — спросил он.
— Жалко. Она моей ровесница. Мать для нее хочет…
— Ее мать еще та… — он выругался.
— Я не знаю всей этой истории. Да и знать не хочу, — ответила я. — Но девчонку жаль. Она не причем.
— Зато хорошая была бы месть, — сказал Сава.
— Но мы договорились, что ее не тронут.
— В комнате пока запрут, чтоб голову не дурила. Мужики все же не железные.
— Ясно.
Ветер продолжал попытки снести дом. Дождь барабанил по ставням. Капли проникали сквозь щели и теперь стекали тонкими ручейками. Матвей бы понял, что я напугана. Подошел бы ко мне, обнял. Сказал бы, что погода бушует на улице, а здесь безопасно.
Меня била дрожь. Может виной всему была мокрая одежда? Или причина была в страхе. Да, я шла сюда наполненная смелостью, но эта смелость медленно улетучивалась, уступая место сомнениям и неуверенности.
— Так и будешь там стоять? Я не знаю, как наш договор закреплять.
— Переспать надо, — ответил он. — Ты с кем-то была после того, как денькой стала?
Я отрицательно покачала головой. Вздохнула. Начала раздеваться. Страсти не было. Да и откровенно желания с ним делить одну кровать я не испытывала. Но я на это согласилась. Хотя оставалась надежда, что он передумает.
— Сколько благородства и драмы! Аж тошно становится. Проще надо быть, — сказал он, довольно быстро подходя ко мне. Резко повернул меня к себе, чтоб поцеловать. Я закрыла глаза.
Нет, он не откажется от своей идеи. И будут поцелуи. Будут грубоватые ласки. Все это будет, а мне всего лишь придется это принять. Хорошо хоть не обязательно делать вид, что я в восторге от процесса.
— Ты слишком много думаешь, — прошептал он мне в самое ухо. Схватил мою руку и поднес ее к своей груди. Я почувствовала мягкую траву под ладонью. Его ровное дыхание. Удары сердца. Вторая его рука крепко прижимала к себе. Широкая ладонь почти полностью накрыла левую лопатку. Все-таки он был мощны мужчиной. — Расслабься.
— Мне страшно, — честно ответила я.
— Меня боишься?
— Шторма. Дом почти на берегу. Я слышу шум волн. Ветер… Дом может сложиться, как снежный домик, который дети в снегу строят.
— Никогда таких не видел. Но моря бояться не надо. Оно совсем не страшное.
— За все время я так не разу в него не вошла.
— Глупая, — мягко сказал он, зарываясь ладонями мне в волосы, открывая доступ к щеке и шее. — Море — это как страсть. Как то, что происходит между двумя людьми за закрытой дверью. Мы кидаемся в пучину эмоций и боимся в них потеряться. Не знаем сможем ли выплыть. Но разве это мешает нам каждый раз входить в эту пучину чувств?
— Так нужна страсть. А если ее нет?
