Он закричал, дернулся назад, и тут начался настоящий ад. Лука практически перелетел через комнату и прижал меня к себе, перерезав Виталию глотку от уха до уха. Голова мужчины откинулась назад, хлынула кровь, и он упал. Пули разрывали воздух, вокруг раздавались крики. Пол был скользким от крови, и только крепкая рука Луки удерживала меня на ногах. Должно быть, в какой-то момент он бросил нож, потому что стрелял пуля за пулей из черного гладкого пистолета с глушителем. Я взяла пистолет, лежащий в луже крови. Он был скользким, но приятно тяжело руку. Внезапно Ромеро тоже оказался рядом. Я пыталась найти взглядом Джианну, но она исчезла с того места, где лежала на полу.
Лука выстрелил в еще одного русского и потянулся к пистолету мертвого парня, потому что у него закончились патроны. В это время один из русских справа от нас направил пистолет на Луку. Я крикнула, чтобы предупредить его, и одновременно сделала шаг вперед, направила пистолет на парня и выстрелила. Я сделала это не задумываясь, потому что поклялась себе, что не буду смотреть, как умирают те, кого я люблю, даже если придется умереть первой.
Пуля попала мне в плечо, и мой мир взорвался от боли. Парень, в которого я выстрелила, упал замертво: пуля угодила ему в голову. Лука дернул меня в сторону, но в глазах уже начало темнеть.
Когда я снова пришла в себя, Лука держал меня в своих объятиях. Вокруг царила тишина, не считая чьих-то всхлипываний. Потребовалось мгновение, чтобы понять, они были моими собственными, а потом тело пронзила боль, хотелось снова потерять сознание, но мне было необходимо узнать, все ли в порядке.
– Ты в порядке? – прохрипела я.
Лука прижал меня к себе.
– Да, – прохрипел он. – Но ты нет.
Он давил мне на плечо. Вероятно, этим и объяснялась боль. Моя блузка насквозь пропиталась теплой жидкостью.
– Что с Джианной, Лили и Фаби? – прошептала я, несмотря на то, что едва не потеряла сознание.
– В порядке, – откуда-то отозвалась Джианна.
Ее голос звучал издалека, или, возможно, это было мое воображение. Лука просунул руки под меня и поднялся. Я закричала от боли, и из глаз потекли слезы. Вестибюль был переполнен нашими людьми.
– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Лука.
– Лука, – предупреждающе произнес Маттео. – Пусть док разберется с этим. Он годами заботился о наших делах.
– Нет, – прорычал Лука. – Арии нужна квалифицированная помощь. Она потеряла слишком много крови.
Я заметила, как несколько людей Луки посмотрели в нашу сторону, прежде чем притвориться, что заняты делом. Он был их Доном и не мог показывать слабость, даже ради меня.
– Я могу сделать переливание, – раздался глубокий, успокаивающий голос.
Док – мужчина за шестьдесят, с белоснежными волосами и добрым лицом.
Лука крепче сжал меня, и я схватила его руку:
– Все хорошо, Лука. Позволь ему позаботиться обо мне. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.
В глазах Луки было сомнение, но затем он медленно кивнул:
– Иди за мной!
Он понес меня к лестнице, но темнота снова поглотила мое сознание.
Я проснулась в мягкой постели, чувствуя, что тело разбито, а сознание затуманено. Открыв глаза, увидела спящую рядом Джианну. За окном было светло, наверное, прошло несколько часов. На лбу у нее был огромный синяк, но я предположила, что выгляжу хуже. Мы были одни, и я испытала разочарование. Я попыталась сесть и почувствовала сильнейшую пульсацию в плече. Посмотрев вниз, я обнаружила, что плечо и предплечье перевязаны бинтами. Джианна зашевелилась и с облегчением улыбнулась:
– Ты очнулась.
– Да, – прошептала я.
Было ощущение, что рот наполнен ватой.
– Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.
– Они кого-то поймали?
– Да, они пытались вытащить из них информацию.
Я поморщилась, но не могла заставить себя испытывать к ним жалость.
– Как ты?
– Лучше, чем ты, – ответила Джианна и закрыла глаза. – Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.
Я покачала головой:
– Все нормально.
Она спрыгнула с кровати:
– Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.
Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал в лоб.
– Еще морфия?
Плечо было словно в огне.
– Да.
Лука повернулся к тумбочке, взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.
– Мы потеряли кого-нибудь?
– Нескольких. Чезаре и пару солдат, – ответил он и замолк. – И Умберто.
– Знаю. Я видела, как его застрелили.
Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.
– Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?
Губы Луки сжались в тонкую линию:
– Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.
– Что же тогда важно?
