Глядя на то, как уходит Лили, я чуть не застонал. Ее крошечный купальник едва прикрывал идеальную задницу, а длинные ноги доводили до безумия. Я хотел прочесть ее мысли, хотел узнать, чего она желает, и дать ей это.
Лили сказала о том, чтобы я могу попробовать ее везде, и в моем сознании сразу возникла картинка, как я касаюсь языком ее киски. Я не мог дождаться момента, чтобы посмотреть, какая она там. Я хотел вылизать ее так, чтобы она начала умолять о пощаде.
В штанах стало тесно. Как я собирался сдерживаться, если не мог избавиться от мыслей о том, как пробую ее? Стало сложнее, чем даже когда я просто лежал с ней в одной постели. Я знал, что Лили придет ко мне ночью. Теперь, когда она знает, насколько сильно я хочу ее, она не упустит своего шанса.
Но я также знал, что должен установить рамки. Флирт и поцелуи были вполне допустимы, хотя я абсолютно уверен, что Лука и Ария, а особенно Скудери, не согласились бы. Но все остальное – это территория, на которую я не мог ступать. Я дал Луке обещание и приложу все силы, чтобы его сдержать.
ЛИЛИАНА
Этой ночью я вновь пробралась в спальню Ромеро. Свет был выключен. Он сидел, прижавшись спиной к изголовью кровати. Ромеро ничего не сказал, когда я подошла к кровати, и неожиданно я занервничала.
– Привет, – прошептала я, а затем зевнула, потому что день был долгим, но, как обычно, поспать мне так и не удалось. – Могу я забраться в твою постель?
Ромеро приподнял одеяло. Я быстро скользнула под него, но не прижалась к Ромеро, вдруг застеснявшись. Ромеро взглянул на меня, а затем протянул руку и убрал несколько прядей со лба. Я приподнялась, чтобы поцеловать его, но Ромеро покачал головой. Я застыла.
– Не думаю, что нам стоит целоваться, когда мы в одной постели.
– Ты больше не хочешь целовать меня?
Неужели я настолько ужасна?
– Нет. Я все еще хочу целовать тебя, но не буду делать этого, когда мы в одной постели. Есть грань, которую мы не должны переступать, Лили.
– Ладно, – пробормотала я. Поцелуи в постели был лишь маленьким шажком к чему-то большему, но некоторые вещи не могли же быть категорически исключены. – Но мы же можем обняться?
Ромеро усмехнулся.
– Вероятно, я должен сказать «нет», – пробормотал Ромеро. – Но я и без того облажался.
Ромеро лег и раскрыл объятия. Я медленно придвинулась и положила голову ему на плечо. Я не знала, почему чувствую себя так спокойно в его присутствии. Я не была из тех, кто желает физического контакта с теми, с кем едва знаком, но я всегда жаждала близости Ромеро.
Я закрыла глаза, но не уснула.
– Ты когда-нибудь сожалел о том, что работаешь на Луку? Ты сын солдата, но тебя же была возможность не становиться частью Семьи. Ты мог бы жить как обычные люди.
– Нет. Это то, чего я всегда хотел, – ответил Ромеро. Его пальцы гладили мое плечо, но я не могла точно сказать – отдавал ли он отчет в своих действиях. – Я знал Луку и Маттео задолго до того, как был инициирован. Я всегда равнялся на Луку, потому что он был старше и силен, словно медведь, а Маттео и я вечно попадали в неприятности.
– Готова спорить, что когда Маттео был в опасности, ты спасал его задницу.
Ромеро усмехнулся.
– Да, скорее так. Когда Лука стал членом мафии, и я услышал историю о том, как он впервые убил в одиннадцать лет, мне чертовски захотелось стать похожим на него.
– Тебе же тогда было всего восемь. Разве ты не должен был играть в машинки?
– Я всегда знал, что хочу стать частью Семьи. Я хотел быть их лучшим бойцом. Я часто занимался с Маттео, а поначалу даже с Лукой. Поначалу они всегда побеждали меня. Но я быстро учился и, когда спустя несколько лет стал членом мафии, лишь немногие могли бы рискнуть и вступить со мной в бой на ножах. Я упорно работал над мастерством.
Ромеро явно гордился тем, чего достиг.
– А чего хотела твоя семья? Пытались ли они отговорить тебя от вступления в мафию?
– Отец не хотел для меня такой жизни. Будучи сборщиком налогов, он видел много ужасов. Но он и мама достаточно доверяли мне. Я мог самостоятельно принимать решения, как мне жить.
Каково это быть тем, кому позволено самостоятельно принимать все решения?
– Такая жизнь… Она дает тебе счастье? – осторожно спросила я. Порой я жалела, что не было четкого определения того, что делает меня счастливой.
– Временами, но никто не может быть счастлив постоянно. – Он какое-то время молчал. – А что делает счастливой тебя?
– Не знаю. Например, происходящее сейчас, но я понимаю, что это временно.
Грудь Ромеро приподнималась и опадала под моей щекой, поэтому я решила, что он уснул.
– С счастьем часто так. Но это не значит, что ты не можешь наслаждаться происходящим.
Глубоко внутри я знала, что должна прекратить это безумие. Если кто-то поймает нас, наши жизни будут разрушены. Но я ничего не делала. Пока я была с Ромеро, печаль, которая так сильно тяготила меня в последние недели, сменялась радостью. Все становилось куда легче, я обретала надежду.
