– И отрежет бант? – я подергала огромный серебряный бант, зачем-то прикрепленный на талии спереди.
«Интересно, для кого это ты так тщательно наряжаешься?»
Я заскрипела зубами.
– Давайте еще вот это попробуем, – поспешно сказала стилист, приняв мое зверское выражение лица на свой счет.
– Сначала покурю, – я решительно подобрала пышную юбку и направилась к столику с сигаретами. Забралась в кресло с ногами и удовлетворенно выдохнула дым, рассматривая платье, которое Доминика держала в руках. Оно было серым, атласным, с деликатным приглушенным блеском. Строгое, несмотря на открытые плечи и широкую юбку, оно казалось бы слишком скромным, если бы не едва заметная драгоценная пыль, мерцающая серебряными цветами при движении.
– К нему нужно колье, – задумчиво сказала я, сделала еще затяжку, затушила сигарету и поднялась. – Простое, кольцами, до ключиц. Совсем простая полумаска. И длинные серьги. Давайте мерить.
Это было оно. Мое платье. Доминика скромно и торжествующе улыбалась, Мария восхищалась:
– Ах, какая у вас в нем талия! Ох, как идут сюда эти серьги! Какая вы красавица, моя госпожа, тоненькая, как тростиночка!
Я с удовольствием послушала панегирики в свой адрес и решила, что жизнь прекрасна. Переоделась и отправилась на семейный ужин.
– Мартин пригласил меня на Серебряный бал, – сообщила я семье между основным блюдом и десертом. – Я согласилась.
Некоторое время слышался стук ложечек о блюдца – подавали горячий штрудель с ванильным мороженым, а нашим поварам он всегда особенно удавался.
– Хорошо тебе потанцевать, – сказала наконец Василина и посмотрела на меня просящим взглядом. «Только не наделай глупостей, Мариш».
«Не наделаю, сестренка».
– А я тоже иду, – заявила вдруг Полинка и немного покраснела. – Демьяна уговорила. На пару часов.
– Сейчас окажется, что все Рудлоги будут на балу, – проворчала я с сарказмом.
– Меня точно не будет, – произнесла Алинка серьезно. – У меня зачеты. Да и не люблю я танцевать.
– Я тоже не люблю. Но все зависит от партнера, – мечтательно проговорила Полинка.
– Ты меня пугаешь, Полли, – съехидничала я беззлобно, – такая трепетная барышня.
Пол фыркнула, ковырнула мороженое.
– Когда влюбишься – поймешь, – заявила она с нотками превосходства в голосе.
«Не вздумай краснеть».
– Я тоже хочу, – заныла Каролина. – Ну почему я так медленно расту?
– Радуйся, малышня, – приободрила ее Пол, – у тебя все впереди. Мы будем уже старыми перечницами, когда ты дебютируешь. Нам останется только сидеть в уголке в чепцах, полировать клюки и отчаянно тебе завидовать.
Судя по тому, как Каролина надула губы, ее это не утешило. Отец протянул руку, погладил сестренку по плечу, и младшенькая чуть просветлела лицом, потянулась к нему за лаской, как котенок. Кажется, мы все уделяем ей слишком мало внимания.
– Каролиш, – попросила я, – пойдем после ужина ко мне? Я хочу посоветоваться, какие туфли и украшения выбрать. Поможешь?
Святослав Федорович тепло улыбнулся мне, сестренка с подозрением подняла глаза, но кивнула. Вот так-то лучше. Балы балами, но семья – дороже всего.
Мартин появился в половине десятого. И он был великолепен. Совсем не тот шаловливый маг, к которому я привыкла. Черный смокинг на широких плечах, серебристый жилет, шелковый шейный платок, элегантно подвязанный под острый воротничок белоснежной рубашки и закрепленный булавкой, блестящие ботинки. И черная резная полумаска.
– Мне будут завидовать все женщины в зале, – сказала я, глядя на это кареглазое совершенство. Совершенство молча рассматривало меня, и на секунду я засомневалась: все ли правильно я выбрала? Поправила юбку, прикоснулась пальцами к тяжелому серебряному колье на шее.
– А у меня для тебя подарок, – произнес Март задумчиво и протянул мне букетик нежных серебристых цветов с пушистыми длинными лепестками. – Эдельвейс. Я угадал, к платью подойдет. Превосходно, Марина. Такая лаконичность.
Он прошелся взглядом по моим обнаженным плечам, вынул из букета один цветок.
– Позволишь?
Я кивнула, настороженно глядя на него.
– Что? – рассмеялся блакориец, прикалывая эдельвейс к лифу моего платья, и поднял глаза.
– Ты слишком серьезный, – призналась я.
– Я ошеломлен и раздавлен, – шутливо парировал он, и я с облегчением вздохнула: вот же он, мой Мартин. – Поспешим, ваше высочество, тебе еще собирать сотни разбитых сердец.
«Сотни? Тебе достаточно одного. Но чтобы вдребезги».
– Обалдеть.
Я задрала голову и посмотрела на гигантский погодный купол, закрывающий дворец Инландеров и бо́льшую часть парка за ним. Он выглядел невероятно; думаю, под ним легко поместился бы такой городок, как Орешник. Внутри было сухо и тепло, будто на улице стояла не поздняя осень, а жаркий летний вечер, – наверняка работали погодники.
