Войдя в квартиру, Эрен непроизвольно сжался: темно-зеленые стены давили (в сравнении с его квартирой), да и, судя по всему, остаточный эффект от таблеток еще сохранился. Не спрашивая ничего, он просто поставил подарок, прислонив к стене, и принялся разуваться.
— А ты маленькая, как вижу. Без каблуков тех. Мило. А есть вода? Хоть из-под крана — пойдет любая.
Они оба, пошатываясь, направились на кухню. Она — из-за того, что еще не до конца проснулась, а он — из-за выжратой дряни. Небольшая кухня, на которой был только угловой набор, плита, холодильник и столик перед окном с видом на улицу. Только вот наслаждению им мешала полупрозрачная тюль. Видимо, винтажная. Микаса достала из холодильника воду и подала ее севшему за стол Йегеру.
— Слушай, а ты выглядишь паршиво. Будто бы говна поел. — Она хрипло усмехнулась, садясь напротив. — И, вообще-то, у меня средний рост. Визуально у нас разница в несколько сантиметров. Восемь? Может быть.
— Все равно — мелкая, — отмахнулся Эрен. — Я пересрался, что сдохну настолько глупо, а обещание так и не сдержу. Поэтому. В коридоре у тебя постоит Gibson. Ну и это… — Он прервался, осушая бутылку залпом. Шмыгнув носом, он провел ладонью под ним и продолжил: — Мое предложение все еще в силе. Хочу тебя… В группе видеть. — Поерзав на стуле, он попытался найти более удобное положение.
— Gibson? — недоверчиво переспросила она. — Надеюсь, ты просто шутишь.
Она тут же направилась в сторону одиноко стоящей гитары. Микаса медленно раскрывала содержимое. Неуверенно заглянув внутрь, она тут же отвернулась, но затем снова посмотрела. Чтобы убедиться, что она правильно все поняла. Чехол тут же резво полетел на пол.
— Я не могу это принять: она стоит почти десять тысяч долларов. — Микаса снова оглядела ее, заходя на кухню, прислоняя гитару к стенке. — Хотя нет, могу. Значит, хочешь, чтобы я заменила дружка гея. Вы даже не слышали, как я играю. Вдруг я шарлатанка?
— Ты справилась с моей, я это помню. В остальном — что может быть хуже мудака, от которого волосы по всему телу дыбом встают, когда он только подходит. Я постоянно думаю, что он смотрит если не на мой член, так на мой зад. Это пугает. Ну и, в общем, завтра у нас концерт. Блять. Песни. Ты же не знаешь наш репертуар. — Эрен уперся локтями в стол и спрятал в ладонях лицо. — Ладно. Мы ведь вытянем на шоу. Ты только приходи. Ты клевая. И смотреться будешь круто. Ну и мне нравишься. А это главное. Остальные примут мое решение. Но чтобы Порко стороной обходила. — Йегер изменился в лице, нахмурившись. Теперь он излучал настоящую уверенность и серьезность.
— Ты бы хоть ноты принес, текст. Как отреагируют ваши фаны? Явно недовольством. Да и вообще: у меня боязнь сцены. Меня стошнит прямо на твои кожаные штаны и будет очень грустно от этого. — Она скорчила печальную мину. — Без шуток, я не могу. Мне страшно, я не хочу. — Аккерман поменялась в лице, хмурясь и нервно почесывая затылок. — Отстань от меня. Я не последняя гитаристка на планете.
Шумно вздохнув, Эрен поднялся со своего места и, подойдя к Микасе вплотную, запрокинул голову. Только после этого он опустился на пол, опершись на одно колено, что сопровождалось чуть наигранным кряхтением. Изображать неудобство не пришлось. После ночного приключения всё тело ломило, а мышцы выкручивало в жгуты.
— Я тоже боюсь сцены. Очень. Но разве это было заметно? Рядом со мной мои друзья. И я делаю то, что мне нравится. Я видел, как ты любишь музыку. — Он крепко сжал ладонь Микасы и заглянул в ее глаза. Тошнота не проходила, горло саднило, будто поел стекла, но Эрен продолжил: — А рядом с тобой буду я. Мы можем прогнать все быстро. Я помогу. Сложное возьму на себя. Что-то спою в акустике. — Он широко улыбнулся, хоть и выглядело это нелепо, и прижался подбородком к колену Микасы. — Пожа-алуйста. М?
— Да я согласна с того момента, как увидела гитару, просто мне было интересно, как далеко ты зайдешь. А ты и поверил… Неужели я похожа на дуру, чтобы отказываться? Ой, такой ты глупый, вставай. Это не те трусы, которые я хотела бы кому-либо показывать. — Она легким движением руки как бы отгоняла его, намекая на то, что он слишком близко. Да и открывать дверь в том, в чем спала, было не очень хорошей идеей. Благо, отцовская растянутая футболка закрывала все достаточно, для комфортного передвижения. — К тому же, Порко мне всегда нравился. Почему это нам нельзя пообщаться? Или большой папочка запрещает?
— А мне нравится розовый на тебе. Но выглядит как то, что хочется снять зубами. — Йегер глухо рассмеялся и спрятал лицо в ее коленях, скрывая наверняка появившиеся белые пятна, заменившие румянец. Его руки так и остались лежать на бедрах Микасы. — Папочка был бы благодарен, не выводи его на ревность одна готичная леди, застрявшая в его голове.
Эрен так и не поднялся, обдавая кожу дыханием.
— Как мило. Ты делаешь кунилингус немного неправильно, — она усмехнулась, поднимая его голову, и отошла к бутылке с водой.
