Кицунэ старалась не отставать от остальных, она тоже хотела быть полезной. Еще в Сандзе, живя с дедушкой Такео, маленькая оборотница научилась готовить крупяную бурду, которую старик-фокусник гордо именовал кашей. Теперь девочке доверили приготовить чай, тем более что заварки было немного и напоить всех чаем, приготовленным по классическому рецепту, возможности не было. Кицунэ просто засыпала всю имеющуюся заварку в кипяток и, выждав время, разлила желтоватую воду по свеженамытым глиняным чашкам. Улыбка, свет в детских глазах и нисколько не наигранное радушие девочки стали хорошей добавкой к жиденькому питью. Самураи принимали чашки с деревянного подноса в руках Кицунэ и, не лукавя, говорили, что никогда не пробовали напитка вкуснее.
— Вот, — закончив раздавать чай, Кицунэ подала последнюю чашку принцу и, завершив тем самым дела, села рядом с ним. — Попробуй, Кано-кун. Я его сама делала!
Кано под полным волнения взглядом девочки осторожно отпил немного чая. Волна внимания со стороны Кицунэ и глубина ее переживаний смущали принца, он даже не разобрал вкус напитка.
— Нравится? — тихонько спросила девочка и сжалась, ожидая вердикт самого строгого судьи. Вид у нее был такой, что мальчишка не удержался от улыбки.
— Очень, — ответил ей принц, и Кицунэ вздохнула с великим облегчением.
Пару минут оба молчали.
Кано, стесняясь показывать чувства прилюдно, тайком поглядывал на Кицунэ, которая играла у него на нервах, кокетливо теребя пальчиками один из обрамляющих ее лицо золотых локонов. Надо что-то сказать. Но что?
«Кицунэ-чан…» — хорошее начало. Оригинальное. «Я хотел спросить…» — о чем же ее спросить? «Как ты думаешь, у нас все получится?.. Что мне делать, когда придет отряд из Каванами?.. То прикосновение губ, на смотровой площадке, что это было?» Нет, не то!
— Кано-ку-у-ун… — промурлыкала вдруг, словно кошечка, Кицунэ. — О чем ты дума-а-аешь?
Жар ударил в голову принца, мальчишка густо побагровел и спешно отвернулся, уставившись в пол.
— Да так просто… — промямлил он. — Думаю вот…
— О че-о-ом? — Кицунэ, сверкая хитрыми синими глазищами, склонила голову набок.
— О… о том, что сказать капитану Райджиро, когда он прибудет сюда.
Девочка тихо хихикнула и ободряюще улыбнулась.
— Не волнуйся. Все будет хорошо. Ты умеешь говорить, Кано-кун. Слова, что ты сказал тем двоим самураям из армии наших врагов… это было так неожиданно и очень здорово! Ты меня так приятно удивил!
— Ну… я же принц, — Кано засмущался, но почувствовал, как сердце его сжалось от радости. — Меня этому учили. Все учителя с началом восстания, правда, разбежались, но навыки у меня остались. Значит, все не так глупо звучало, как мне самому показалось?
— Нет, нисколько не глупо! Очень даже грозно и мужественно. Сразу было видно, что слова идут от души.
— Спасибо.
Снова воцарилось молчание. Кано силился преодолеть смущение и искал тему для разговора. Кицунэ ждала его слов. Но о чем ее спросить? Одни глупости в голову лезут. Надо что-то актуальное и действительно ценное, чтобы слова не были пустыми и бессодержательными. Узнать то, что действительно интересно…
— Кицунэ-чан, можно тебя спросить?
Девочка кивнула и замерла в ожидании.
— Нет, лучше не буду…
— Ну, спроси, я не обижусь и не буду смеяться, если что не так!
— Хорошо. Кицунэ-чан, а ты когда-нибудь видела машины?
— Что? — Кицунэ искренне удивилась. С чего это он вдруг вспомнил?
— Машины… — Кано сразу понял, что выбрал не очень удачную тему. — Я в книгах читал про гигантские паровые молоты, паровозы и дирижабли… вот это силища, правда?
— Я путешествовала на поезде и видела дирижабли, — девочка пожала плечами. — Не знаю… большие они такие… сильные и грозные, да. Я даже испугалась поезда сначала. Чуть-чуть…
— Да… — вздохнул Кано. — А я бы хотел увидеть его. Ну, еще увижу. Успею, наверно.
— Увидим, конечно, — Кицунэ печально вздохнула и вдруг, зябко поежившись, прижалась к мальчишке бочком. — Кано-кун… почему люди воюют? Столько горя причинили и себе, и нам… а ведь когда-то весь обитаемый мир был един, правда?
— Да. Больше пятисот лет назад.
— Расскажи мне об империи Пяти Стихий, Кано-кун… — Кицунэ положила голову на плечо друга и устало закрыла глаза. — Ты ведь, наверно, хорошо знаешь историю. Расскажи мне, как сказку, о мире без войн.
Пламя свечей трепетало от порывов холодного ветра, влетающего в комнату через выбитые окна. Черные тени в такт трепету пламени метались по стенам. В воздухе было разлито напряжение и предчувствие близящейся битвы, но солдаты не могли сдержать улыбки, поглядывая на тихонько воркующих детей.
Грохот конских копыт сотрясал землю. В домах, что были ровными линиями разбросаны по вершинам каменистых холмов вдоль дороги, звенели стекла и побрякивала посуда на полках.
