— Импульс! — активируя все свои резервы энергии, четырнадцатилетний мальчишка выдал из ладоней всплеск Ци такой силы, что ему могли бы позавидовать многие старшие и опытные самураи. Без накопления в щите импульс мог достичь всего одной десятой своей истинной мощи, но Масахиро хватило того, что он получил. Тяжелого латника швырнуло к потолку, огромный топор, двигаясь по инерции, очертил дугу в воздухе и перевернул своего хозяина спиной вниз. С громким грохотом Масахиро рухнул на пол, но удар и падение не выбили из него дух. Тотчас, видя смертельную опасность, капитан перекатился через правое плечо. Сразу два коротких копья вонзились в пол там, где только что лежал поверженный воин Серых. Всего на одно мгновение позже…
Масахиро, раскручивая вокруг себя топор, вскочил и молниеносно оценил обстановку. Двое его солдат уже оседали на пол, и кровь текла из множества пробоин в их доспехах. Златохвостую и принца заслонили четверо самураев. Пробиться можно, если броситься в атаку немедленно, но… вероятность выжить нулевая. Кто займет место главы клана, если Масахиро погибнет здесь, пусть даже дотянувшись своим топором до златохвостой? Нет, лучше отступить и атаковать снова, прорываясь к цели сквозь хаос битвы!
Капитан Серых, досадливо выругался и ринулся к выходу. Двое врагов заслонили ему дорогу, но были отброшены единым взмахом жуткого топора. Пинком ноги выбив дверь гостиницы, Масахиро выскочил во двор.
— Предатель! — один из стражей, которого он поверг на пол последним ударом, показался в проеме выбитой двери и наставил палец на удирающего капитана. — Подсыльный убийца! Бей его!
Во дворе было четверо солдат, что уже схватились за оружие. Они встретили Масахиро в полной боеготовности, но слева на них вдруг налетели самурайские кони Серых. Один из гигантских скакунов поверг человека на землю ударом копыт и долбанул импульсом Ци, обратив латника в кровавую кашу. Второй потянулся вперед, разинул пасть и сомкнул чудовищные челюсти на голове другого самурая Красных, намереваясь рвануть его вверх, а затем вниз, ломая шею и отрывая голову, но, прежде чем зверь успел исполнить свое намерение, рядом возникла Стерва, ликующая, что наконец-то можно дать волю своему буйному нраву.
С леденящим душу утробным клокотанием бешеное чудовище развело челюсти, и в свете полыхнувшего над крышей гостиницы огня блеснули два ряда четырехдюймовых белых клыков. Конь, вцепившийся в самурая, выпучил глаза и, испуганно хрипя, разжал хватку, когда клыки Стервы сошлись у него на шее и сокрушили стальную броню. С хрустом костей и скрежетом сминаемого металла кобыла почти надвое перекусила врагу шею у основания черепа.
Второй конь Серых начал оборачиваться, чтобы атаковать Стерву, но самурайский клинок ударил ему в стык шлема и нашейных броневых пластин. Гигантский зверь встал на дыбы, а затем, агонизируя, упал на спину. Он умер мгновенно: меч воина пробил ему череп и повредил мозг.
Масахиро тем временем уже вскочил в седло третьего коня, который бросился прямиком к хозяину и теперь готовился вынести его из боя.
— Ыржу! — «задохлик»-Болтун таранным ударом в корпус опрокинул врага на бок и, поднявшись на задних ногах, обрушил на пытающегося подняться монстра удары передних копыт.
Броню корежило. Хрустели, ломаясь, кости. Болтун нанес целую череду из восемнадцати быстрых ударов, а затем обрушился всей своей массой на голову оглушенного коня Серых, раздробив ему череп.
— Паскуда… — прохрипел Масахиро, придавленный тушей своего коня, когда Болтун потянулся пастью к нему. — Все вы… сдохнете…
Сил сопротивляться не было. Пара ударов копыт попала в человека, и Масахиро чувствовал боль каждого из сломанных ребер, приправленную жгучим пламенем в раздробленной руке.
Болтун не обратил на слова человека внимания. Вцепившись в плечо врага, он вытащил его из-под трупа убитого коня и мотнул головой, протягивая свою добычу Стерве. Та оценила подарок и вцепилась капитану в ноги. Дружным рывком в разные стороны чудовищные звери разорвали латника надвое. Кровь и потроха разлетелись по всему двору.
— Готов! — обернувшись, громко выкрикнул самурай, что стоял у дверей во двор. — Не удрал, тварь подлая! На коней наших нарвался!
— Все в порядке, Кицунэ-чан? — Кано осторожно коснулся плеча бледной, словно снег, девчонки. — Испугалась?
— Я не… я больше не буду… — едва слышно просипела в ответ Кицунэ, явно плохо понимая, что говорит.
— Ничего не… — Кано хотел заверить подругу, что защитит ее от любого врага, но слова застряли в горле, когда позади Кицунэ хлипкую стену гостиницы вдруг с треском пробило тяжелое кавалерийское копье.
Катаны, топоры и копья, бьющие снаружи, крушили доски и бревна, словно какое-то чудовище из фильма ужасов рвало когтями преграду, пытаясь добраться до засевших в укрытии людей. Серые в прямом смысле шли напролом.
