— Мамору-доно? Я не могу поверить в ваше предательство. Вы и ваши люди принимали нашу помощь, пользовались услугами наших разведчиков, но теперь… — сегун глянул на символ, украшающий шлем врага. — Служите принцессе Лугов?
— Мы — Радужные, Хадзиме-сама. Не глупо ли требовать верности от ронина? — все, кроме Мамору, уже были убиты. Генерал тянул время, надеясь выиграть для союзников-шиноби еще минуту или две. — Вы помогали нам только для того, чтобы мы терзали страну Лесов своими копьями, верно?
— Отчасти да. Но даже если это так, как вы посмели укусить кормящую вас руку? Мы помогали вашей мести!
— И сами творили дела, ничем не отличающиеся от дел лесных крыс! Разобщение, озлобление и резня! Водопады погибают так же, как погибли когда-то Рощи! Бездушные подонки творят зло и беззаконие в обитаемых землях, и мне не важно, из какой страны эти твари — из Лесов или Камней! Миллионы жизней прерваны вами. Города в руинах, поля усеяны костями, и горе, переполнившее захваченные страны, заставило плакать небеса, но вам все мало! Ресурсы? Зерно? Вы питаетесь кровью соседних народов! Я проклинаю себя за то, что когда-то принимал вашу помощь. Теперь попробуй убить меня, генерал трупоедов!
— Ублюдок! — Хадзиме, не стерпев оскорбления, ринулся в атаку. — Ты преступил все границы! Я втопчу тебя в грязь!
Ах, если бы у Мамору было хоть немного коры!
Генерал Рощ взмахнул копьем, цепляя крюком и отводя в сторону тяжелый кавалерийский меч. Остро отточенная полоса металла прогудела мимо его головы, едва не своротив верхнюю часть черепа. Мамору ожидал, что Хадзиме отстранится и вновь замахнется для удара, но тот вдруг выпустил из рук меч, отбросил щит и сунул руки себе за спину.
Что там приготовил для него враг, Мамору знать не желал. Не упуская момента, он нанес удар и ткнул копьем в кольчужный нашейник Хадзиме. Вихрь напитанного энергией Ци воздуха уже начал завиваться на древке копья, как вдруг высокие шипы, торчащие на плечах сегуна справа и слева от шлема, пришли в движение и, скользя на кольцах вокруг нашейника, с лязгом защемили и, словно стальные ножницы, срезали наконечник копья Мамору. «Разящий вихрь» ударил в эти шипы и не прикончил, а лишь заставил слегка покачнуться Хадзиме. Покореженные шипы с лязгом вернулись на прежнее место.
— Подвижный доспех!
Такие доспехи изготовляли только на заказ и только в оружейных мастерских страны Камней. Подвижные пластины, смещаясь под действием энергии Ци, блокировали удары и легко ломали оружие противника, если то попадало в тиски шипов и специальных прорезей. Крайне редко можно было видеть применение подобного доспеха в бою, ведь управление пластинами требовало от воина дополнительных навыков и хорошей тренировки.
Сегун только ухмыльнулся, видя смятение врага, и вынул руки из-за спины. Два коротких клинка на довольно массивных рукоятях сверкнули в лучах солнца.
— Природа обделила меня, Мамору-доно, наградив только одним элементом энергии Ци, — сказал Хадзиме. — Мне не досталось ни огня, ни земли, ни воды, ни молнии. Но ветер… элемент ветра во мне силен, как ни в ком другом! Ветер не знает покоя, течет, спешит, приводя в движение все вокруг, — с этими словами доспех сегуна ожил, шипы и броневые пластины начали вращение. — Но ветер — это лишь поток воздуха. Другое движение воздуха — звук. Они с ветром — родные братья. Покажи мне, что ты можешь противопоставить… брату ветра!
Энергия Ци окутала клинки сегуна, и тихое жужжание поплыло в воздухе. Хадзиме ринулся в атаку.
«Ультразвук?» — Мамору отскочил назад и подцепил ногой стальной щит пехотинца, лежащий на земле. Подбросив щит в воздух, он пинком швырнул его в сторону врага, но Хадзиме молниеносно взмахнул мечами, разрезав крепчайший сплав, словно растянутый лист бумаги.
Ультразвук снижает усилие резания. Соединенный с подпиткой клинков потоками Ци, он превращается в нечто истинно жуткое. Ходили слухи, что владельцы виброклинков могли прорубить себе проход в стене замка, поддерживаемого крепчаком.
Хадзиме ударом нагрудника отбросил обломки щита, настиг противника и рубанул наотмашь. Мамору подставил под удар лишенное наконечника копье, но то почти без сопротивления разделилось надвое, и клинок, устрашающе жужжа, полоснул по груди генерала Рощ. Доспех не спас.
Мамору отшатнулся. Кровь тотчас загустела в ране, не заливая поврежденные легкие и не устремляясь бурным потоком на холодный снег. Рана, ставшая бы фатальной для любого обычного человека, лишь снизила боеспособность самурая.
