Рыча от запредельного напряжения, самурай уперся плечами в гору битого камня, опутанного паутиной разодранных трубопроводов и гнутой арматуры. Мышцы на его руках вздулись буграми, энергия Ци потоками потекла по мускулам, не позволяя им рваться, и вся многотонная гора дрогнула, медленно начиная подниматься. Выше, выше! Нужно еще чуть-чуть…
— Кадзуми!!!
Женщина рванулась вперед, обдирая спину, бока и ноги об острые камни, поползла под качающимися блоками. Рывок, еще один, и, протиснувшись между готовыми перекусить ее надвое каменными челюстями, она вырвалась на склон объятого огнем и дымом холма обломков.
— Томео-сама! — выкрикнула она, тут же оборачиваясь, просовывая верхнюю часть тела под каменные блоки и протягивая руку к наместнику. — Теперь вы! Томео-сама!
— Раздавит! Кадзуми, прочь!
Каменная махина начала оседать. Женщина шарахнулась назад, и Томео, разом теряя последние силы, повалился ничком. С глухим рокотом холм просел, покосился и замер.
— Томео-сама!!! — с диким криком Кадзуми бросилась к сомкнувшемуся просвету и, сдирая пальцы в кровь, начала выцарапывать куски камня, словно действительно надеясь откопать человека, похороненного глубоко внизу. — Томео-сама!!!
Ей удалось чуть-чуть расширить щель меж двумя глыбами камня. Кадзуми заглянула в просвет и увидела того, кого столь отчаянно пыталась спасти. Окутанный дымом, залитый кровью, Томео лежал под придавившими его камнями. Казалось, он мертв, но самурай вдруг шевельнулся и взглянул на залитое слезами лицо женщины, что снова принялась дергать и вытаскивать куски обломков.
— Уходи, Кадзуми, — сказал он вдруг со странным умиротворением в голосе. — Все хорошо… мне уже не больно…
— Томео-сама! — Кадзуми попыталась просунуть руку в просвет и дотянуться до раздавленного и переломанного человека, от любви к которому буквально меньше часа назад ее сердце нежно трепетало, а теперь рвалось на части в боли и ужасе. — Томео-сама!!!
— Уходи, Кадзуми, — слабым голосом ответил самурай и, глотнув дыма, пару раз дрогнул в тяжелом кашле. — Уходи, и… прости меня за то, что я остаюсь…
Пламя полыхнуло совсем рядом. Языки огня лизнули раздавленные ноги самурая. Томео горел, но не кричал от боли. Он не хотел ранить любимую знанием того, насколько жутка была его смерть.
— Нет! Нет! Нет!!! — Кадзуми в исступлении дергала и царапала обломки. — Томео-сама!!! Томео!!!
— Отойдите, леди, — один из четырех самураев Водопадов, услышавших ее крики, подбежал, мягко взял женщину за плечи и, подняв на руках, отставил в сторону. Воин заглянул в просвет и взмахнул рукой остальным. — Сюда! Скорее!
Двое солдат сунули в просвет пехотные копья и, используя их как рычаги, подняли тяжелые блоки. Еще двое нырнули в расширившийся проход и навалились плечами, держа и еще больше поднимая обломки.
— Забирай!
Один из самураев отбросил копье и, забравшись под посыпающие пылью куски разрушенных домов, рубанул катаной по торчащим из спины Томео кускам труб.
— Есть! — воин вцепился в плечо наместника и выволок его из каменного плена.
Трое самураев выпустили каменную громаду и отскочили прочь. Каменная пасть захлопнулась с грохотом и скрежетом, словно злясь за похищение жертвы.
— Томео-сама… — не сдерживая рыданий, Кадзуми обняла искалеченного воина за шею и прижалась щекой к его щеке.
Томео молчал, пытаемый болью в раздавленных ногах и разорванных мышцах, но улыбался, счастливый от того, что смог еще раз почувствовать своей щекой слезы Кадзуми, полные любви, нежности и страха за него.
Минуту духовного единения нарушили самураи, ударами плащей потушившие пламя, тлеющее на одежде спасенного и тотчас разлучившие влюбленных.
Двое уложили на расстеленный плащ переломанное тело наместника и подняли его, третий взял на руки леди Кадзуми. Все четверо, стараясь как можно бережнее обращаться со спасенными, помчались к замку на холме. Солдаты отчаянно спешили, опасаясь быть отрезанными от полуразбитых стен подступающими силами врага.
Город окружали шиноби Скалы и Ветвей, получившие приказ не щадить никого. Защитники города, выжившие после удара «Дракона», стекались к центральному замку. В основном это были те, кто на момент взрыва находился в восточной части города.
