– Но сейчас они бьют равномерно, почему бы сразу не бросить все силы сюда?
– А им это сейчас и не надо. Они делают всё с точностью, как и мы, изматывают равномерно всю линию, в надежде ослабить и добраться до второго ряда. Они снесут госпиталь и, тогда как я вам и говорил, мы окажемся на этих пяти километрах без госпиталя и без поддержи – командир понимающе закивал и не прощаясь удалился. Ник был спокоен, он не первый раз участвовал в таких маневрах и точно знал, что они здесь нужны лишь для временного удержания линии.
Госпиталь наполнился стонами раненных, Анри почти не выходила из хирургии, лишь изредка выбегала на улицу, вынося медицинские отходы в мусорные баки. В эти моменты она вдыхала полной грудью, чтобы освежить затуманенную голову от душных операционных. Раненных было не так много, как ожидалось, но было достаточно, чтобы вся смена работала без перерыва. Ближе к обеду приехали первые машины и забрали тяжелораненых, которых за ночь хирурги смогли довести до состояния, подходящего для транспортировки. Почти всех, кого привезли ночью удалось удержать на этом свете, что радовало глав отделений. Лёгкий позитивный настрой вернулся к сотрудникам, вторая ночь и второй раз они за какие-то четыре часа смогли отбиться. Но Анри это не успокаивало, она понимала, что следом придут другие и так до того момента, пока им не придётся бежать, либо не придёт вторая линия, а те, как она уже успела заметить не торопились смещаться.
Среди пострадавших Анри не увидела Ника, это немного радовало её, временами она вспоминала как тот разделался с двумя Свидами на полигоне, тогда не было мыслей о его мастерстве и навыках, но сейчас в полевых условиях, Анри почувствовала некоторое восхищение, представляя себе, как он проделывает все эти трюки с врагом. Смертью она не восторгалась, но инстинктивно понимала, что быть под защитой бойцов подобных ему, было куда приятнее, нежели тех, кто бросили её в госпитале в тот роковой день полгода назад.
В тот день второй ряд опрометчиво решил двигаться вперёд, но столкнулся со шквалистым огнём врага. Все эти холёные ребята, которые ещё утром выкладывали видео о своих успехах, кичились победами, уже к середине вечера начали отступать, а потом и вовсе побежали. Она видела, как за окном мелькают люди, как на бегу цепляются за уезжающие машины, бросая всё, но на операционном столе ещё лежало едва живое тело, которое они в компании с хирургом не планировали оставлять. Спасти его им так и не удалось, но и выйти в такое время они уже не могли, поэтому решили ждать до ночи, пока бой не утихнет. Но и ночью борьба продолжалась, их сторона за день успела перебросить силы и отступление замедлилось. Пожилой хирург и Анри сидели в темноте брошенной операционной в полной тишине, каждый в своих мыслях. Им удалось вздремнуть несколько часов, но уже к утру их разбудил ровный марш шагов. Второй ряд Рауков добрался до госпиталя, это был наихудший исход их положения.
Лицо хирурга побледнело, он не шевелился уже смирившись со всем происходящим. Но Анри не планировала сдаваться, она, пригибаясь начала собирать вещи. Нашла какую-то сумку и скидала туда медицинские принадлежности. Потом перебралась на этаж ниже, где были спальные места для медперсонала, чтобы забрать свой рюкзак, как назло, другие сотрудники в суматохе выворотили весь шкаф с вещами. Анри дрожащими руками начала копаться в писках своего дорожного рюкзака, периодически отвлекаясь, чтобы прислушаться, что происходило вокруг. Неожиданно она поняла, что по коридору кто-то ходит и это были совсем не человеческие шаги. Анри замерла, дыхание перехватило. Потом начали открывать двери комнат, но, судя по всему, не заходили, а лишь проверяли, нет ли там людей. Шаги приближались к ней, нужно было что-то делать. Анри перевела взгляд на груду тряпок, беспорядочно валявшихся в куче, их навезли медсестры. Девушки во втором ряду любили наряжаться, времени свободного у них было больше, да и вокруг крутилось слишком много красивых и молодых мужчин. Анри, недолго думая нырнула в них и закидала себя так, чтобы её не заметили. Шаги достигли двери. Под толщей вещей, она всё ещё слышала каждое движение железной машины. Дверь хлопнула о внутреннюю стену, кто-то постоял на входе около минуты и всё снова стихло. По скрипу двери Анри поняла, что опасность миновала, но не рискнула выбираться из своего убежища. Ещё через двадцать минут, она услышала, крики хирурга, слов она не разобрала, но поняла, что он просит о пощаде. Она пыталась сдержать слезы, чтобы не выдать себя, сердце бешено стучало.