– Я не влез на лестницу, так бы там курил. Да и тут никто не ходит, за всё это время я не видел ни одного человека здесь, хотя кто-то открывает это окно каждый вечер – задумался Ник и правда, кто-то всякий раз открывал окно, сам бы он не смог, весь бы измучился пока дотянулся до верхней защёлки, а так кто-то делал ему доброе дело, возможно даже не зная о том, что один боец проводит здесь каждую ночь.
– На лестнице тоже нельзя курить, это если ты не знал – Анри захихикала, чувствуя, что Ник не настроен на разговор, хотя он в принципе никогда не был настрое на беседу, но сегодня это особенно чувствовалось. Помимо того, что она ежедневно тряслась за свою шкуру, она ещё безумно тосковала. Ей не хватало той обыденности, вокруг неё все носились и переживали, будто она была совсем уж немощной и слабой, а жалость она не терпела, но конечно в глаза никому об этом не говорила. Она знала лишь одного человека, кто не относился к ней жалостью, того, кто был всегда на ступеньку выше по уровню неудачности – это Ник. Тот странный пьяный вечер намертво засел в её голове, такой обычный, будто не было войны, такой обыденный и лёгкий, как те снежинки, которые ловил в кольцах дыма Ник. Именно он создавал эту атмосферу безопасности, это плотную штору, на которой был нарисован её любимый яблоневый сад в весеннем цвету, и не было ни намека на войну, бесконечную и кровопролитную.
– Нигде нельзя курить, все это злобствующие зожники, пережрали сельдерея, так что теперь у них вместо мозгов одна большая накаченная жопа – Анри засмеялась, он вернулся со своими глупыми шуточками.
– Ты во всем видишь заговор, зожники то тут причем? – наигранно возмущалась она.
– Да как в причем, какая-то сплошная пропаганда здоровья, всё делают, чтобы человек жил долго и мучительно – Ник хохотнул, его правда немного раздражало это повышенное внимание к здоровью особенно когда с фронта эшелонами везли трупы тех, кто возможно и ни курил в своей жизни ни разу.
– Все то тебе чем-то досаждают, врачи, зожники, даже эта коляска.
– Э нее, с этой красоткой мы уже поладили, смотри что умею – Ник бросил зажигалку и пачку сигарет на подоконник, взялся обеими руками за колёса и поднял переднюю часть коляски вверх, удерживая равновесие лишь на задних колёсах – видала, да я на ней могу прям сразу в поля ехать, мастер, что сказать – Анри улыбкой наблюдала за его фокусами, понимая, что пора бы уже перейти к вопросу, с которым она сюда пришла, но так не хотелось рушить это простую атмосферу.
– Слушай, я тут хотела серьёзно с тобой поговорить – Ник медленно опустил передние колеса на пол и замер в ожидании – я про то, как мы выбрались.
– А, ты об этом – с некоторым разочарование ответил Ник – ну как как, своим ходом – он улыбнулся, давая понять, что знает о чем она хочет поговорить, но Анри этого понимания было недостаточно.
– Я о том парне – Анри вдруг поняла, что напрочь забыла, как его звали, хотя точно помнила, что он ей представился, но она была так занята другими мыслями, что похоже даже не услышала его имя.
– Ты о Мерсаде? – подсказал Ник, Анри кивнула и продолжила.
– Да, я забыла его имя, странно, что ты запомнил и вообще слышал, я думала ты был в отключке. В общем я совершила одну очень страшную ошибку и хочу всё объяснить – она выдержала паузу, ожидая, что Ник что-то добавит, но он молчал – помнишь я рассказывала, как я бежала в прошлый раз, наверняка помнишь. Так вот в лесу я не просто наткнулась на Рауки, а наткнулась на него, он был подбит и честно я не знаю, что в тот момент произошло в моей голове, это было не обдуманное решение, вообще спонтанное, такой был день суматошный, сам понимаешь. Я решила ему помочь, перебинтовала. Вот так вот мы и встретились. После того случая и до этого случая я его не видела и не знала. Я хочу, чтобы ты понимал, что я ни какая-то оппозиционная личность и всеми руками за нашу победу, но тогда, не знаю почему я так поступила. В общем я не хочу, чтобы ты плохо думал на этот счет и тем более распространялся – Анри заметила на себе испытующий взгляд Ника.
– То есть ты думала, что я побегу тебя сдавать? – в голосе звучали нотки возмущения. Анри замялась, врать, что она так не думала было бессмысленно.
– Да, потому что каждый уважающий себя гражданин сообщил бы об этом, и я пойму если ты решишь донести обо мне, возможно во мне что-то есть нехорошее, что может повредить нашей армии и таких людей нужно изолировать. Я пойму – Анри опустила голову, ей было стыдно смотреть в глаза Ника. Она лгала насчет того, что видела в своём поступке, что-то плохое, плохое было в том, что произошло после того, как она помогла Мерсаду.
– А теперь можно честно, что ты думаешь? Уж мне то не надо вешать лапшу на уши насчет преданности стране и нашей идеологии, ты наверняка знаешь, за что я сижу – Ник был спокоен, но немного недоволен, что Анри держала его за такого дурака, думая, что он мог сдать её из политических побуждений.
– Ты помнишь Гарычева? – Ник закатил глаза.