– А ты всё ждешь, когда я наконец сдохну, даже осталась ради этого представления в госпитале – съязвил в привычной себе манере Ник. Анри смерила его подозрительным взглядом и рассмеялась. Марк не понимал всей сути этой странной беседы, в ушах всё ещё звенели рыдания, которые так быстро оборвались, стоило Нику открыть рот. Ник понимал всё, о чем сказала Анри, всё те же мысли преследовали и его, каждый боец в его глазах автоматически переходил в категорию, тех, кто пополнит ряды на кладбище, а его остатки будут тщательно вычищать из Свидов, чтобы усадить туда очередной мешок с костями. Он боялся этих мыслей, боялся говорить о них всерьёз, будто верил, что, если думать о смерти слишком серьёзно она обязательно услышит и придёт, а умирать ему теперь не хотелось. Как бы он не шутил насчет старухи с косой, был максимально осторожен в своих действиях и словах. На это были свои причины, которые он запрятал в самом потаённом уголке душе, чтобы не думать и не вспоминать о тех четырёх месяцах, которые изменили его навсегда. Он не стыдился того, что там происходило, он бы мог с лёгкостью всё рассказать до мельчайших подробностей, но повествование пробудило бы в нём эти воспоминания, которых он старался избегать.
Апрельский ночной ветер дул в раскрытое настежь окно, это было самое приятное время в этой климатической зоне. Май и июнь были дождливыми, а июль и август невыносимо жаркими. Лишь апрель был теплым и ласковым, без гроз и сильных ветров. В такие дни все, кто мог, покидали стены больницы при любой возможности. Сотрудники старались обедать во внутреннем дворике, где сравнительно недавно были оборудованы столы и скамейки под это дело. Пациенты, кто мог, тоже собирались небольшими группками на улице, курили, болтали, смеялись. Апрель баловал всех.
Ник сидел перед окном в кресле каталке из которого не вылезал уже пару недель, здоровье стараниями врачей быстро шло в гору, но ходить было больно, да и в принципе любое резкое движение давалось тяжело. Швы затягивались медленно. В палате ему уже не разрешалось курить, а на лестницу в силу габаритов кресла он не мог выехать, поэтому выбрал один из тупиков во многочисленных коридорах, возле подсобки, где окна выходили на оживлённую дорогу и курил там.
В офис Марка он почти не выбирался, хотя тот его неоднократно звал. На это у Ника было множество причин. Марку он говорил, что его любимый Свид умер, а значит ему там делать нечего, отчасти это было правдой, он с ужасом понимал, что вскоре ему предстоит пересесть на другую машину, которая вполне возможно станет его последним место пребывания. Но в основном он не шёл туда, лишь по тому, что острый коготок ревности, всё ещё скреб его душу, как бы он не отмахивался от этих незнакомых ему чувств. Марк ежедневно навещал Анри и как не кстати именно тогда, когда Ник тоже хотел заехать, но наткнувшись на воркующую парочку несколько раз, он перестал навещать Анри и спрятался в этом темном уголке. Днём он старался спать, а ночью выбирался к открытому окну в тупике и часами курил, наблюдая как фары машин пролетают по дороге рисуя замысловатый рисунок в его фантазии. В душе он очень надеялся, что Марк сможет удержать Анри здесь, может даже они поженятся и тогда она точно будет защищена от опасностей фронта. Он знал, что Марк был не бедным человеком и занимал высокую должность, а значит мог даже и без женитьбы устроить всё как надо, но брак дал бы стопроцентную гарантию. Поэтому всякий раз при встрече с ним он в шутку намекал на то, что Анри так-то в целом была бы хорошей женой, и Марку в его возрасте стоило бы задуматься о будущем. На что тот многозначительно кивал, но не посвящал Ника в свои планы.
Мысли Ника оборвались неожиданным появлением кого-то в другом конце коридора. Кто-то катился в его сторону на точно такой же коляске, руки ещё не научились хорошо управляться с колесами, поэтому некто двигался очень медленно.
– Привет, вот ты где прячешься – весело начала Анри, замучившись с этой коляской она уже была готова встать, но ноги её ещё плохо слушались, и она быстро уставала. Врач так и не смог ей толково объяснить, что не так, сказал, лишь, что скоро всё придёт в норму. Ник смерил её подозрительным взглядом – и здесь курить тоже нельзя – ехидно добавила Анри. С тех пор как Ник последний раз был в её палате прошла уже неделя и Анри забеспокоилась, что тот мог что-то задумать. Все-таки он был свидетелем того, как неизвестный Раук принялся им помогать и был явно знаком с ней. Замучившись с этими мыслями Анри пришла к выводу, что нужно это обсудить с Ником, хотя бы понять, планирует ли он её сдать. Врождённое недоверие, заставляло идти на этот риск вопреки своим страхам.