– Давно, ну так ты на себя то глянь, доска, вот он и не лезет к тебе, а тут увидел голое тело посочнее и понеслось. Завидую таким серым мышкам как ты, к тебе с лобызаниями то поди не каждый подойдет. Мадам мне говорила, что ты с каким-то зеком таскаешься, оно и понятно, сама ты небось без мужского внимания тоскуешь. А мне оно не надо, я не ты – Анри замерла, в минуту оскорбили её, её друга и даже зацепили внешний вид. Она медленно встала, выжала из себя скромную улыбку.
– Да, возможно, ты права. Ладно, отдыхай, я ещё зайду вечерком, когда Мадам в себя придёт – она вышла из палаты, где её ждала Мари.
– Это вообще что такое было! – шепотом говорила Мари, будто боялась, что та пациентка её услышит – что она себе позволяет, просто слов нет – возмущалась она.
– Я думаю, просто она пережила что-то очень тяжелое, раз так кидается на людей. Она только с фронта, дай ей время – Анри устраивала её версия, совесть одобряла этот метод и даже поощряла. Она как никто другой понимала, что значит быть на фронте и бежать под огнём, не все могли сохранить после этого здравый рассудок, но глаза на грудь всё же опустила. Раньше она не обращала внимание на своё тело, в целом её всё устраивало, небольшая грудь, но вполне подходящая её фигуре, конечно не сравниться с объёмной грудью Мари или Мелины, но всё же. Мари заметила её взгляд и решила подлить масло в огонь.
– Да ты не переживай, мужчины любят даже маленькую грудь, лишь бы она была – Анри почувствовала укор в свой адрес и начала задумываться сильнее. «Ну уж этого мне ещё не хватало, переживать из-за своей внешности в такое время» возмущалась она внутри себя.
– Да, всё нормально, не волнуйся, уж со своим телом я договорюсь. Меня больше беспокоит Мадам, без руки, куда она теперь и семьи нет и работы – эти переживания волной накрыли её, стоило лишь подумать. Положение Мадам было не из лучших, пенсии для инвалидов были мизерные среди медперсонала, да и заботиться о ней в дальнейшем будет некому. А дом, где её дом? Она даже не знала, где живёт эта женщина. В этих думах прошёл весь остаток дня. Вечером она заглянула к Мадам, они мило поболтали полчаса, и она вернулась в палату.
– Мелина, девочка моя, можно тебя попросить кое о чем? – под самую ночь обратилась Мадам к Мелине. Та не спала и тут же села в постели вся внимание – Анри таскается с этим Ником, глупая она, очень глупая, зек, да ещё и политический, он ею только воспользуется и бросит. Я всегда о ней заботилась, чтобы если уж так надо женщине мужика, так хоть хорошего. А сегодня она рассказала, он возил её в центр, вещички покупал, сама знаешь, чем это закончится. Затащит её в постель, а она потом по углам будет плакать, что родила от зека. Ей ведь даже пособия за это не дадут. А я уже как видишь не та, не смогу за ней, да за дитем ходить, выжить бы уже – она тяжело вздохнула, скупая слеза скатилась по щеке.
С Мелиной они познакомились на второй линии западного фронта и сразу сошлись. Обе хабалистые, громкоголосые и сильные не в меру. Медсестра ей сразу в душу запала и Мадам всеми силами опекала её как могла, но та и не нуждалась в помощи. Злобная, хитрая она урывала всё что ей нужно было для комфортной жизни. Другие девушки её остерегались, видя в ней деревенскую южанку со странным говором, а Мадам это и нужно было. Наконец она нашла среди этих городских красоток родную душу. Сплетничать Мелина не любила, но всегда была готова лишний часок засидеться в столовой за разговором. Девушку постоянно гоняли врачи, так как без их пинка она не работала, а лишние смены и вовсе не брала. Да и заставить её было невозможно, хоть палкой бей, слова не даст вставить. Мужчины тоже к ней не подходили, даже ради праздной беседы, хотя красавчиков-бойцов второго ряда тут было хоть отбавляй. Но коротко остриженная южанка с острым язычком сразу очертила вокруг себя двухметровую стену из ненависти и злобы.
– Мадам, ты нас всех ещё переживешь – ответила Мелина.
– Да не о себе моё сердце томится, а о зефирочке нашей, дурочка она в свои то годы, нашла с кем шашни водить. Надо отвадить от неё этого паренька, а кто если не ты, моих сил уже не хватит. Я, конечно, тут пока нахожусь, буду её на путь истинный наставлять, но он то, глянь, даже деньгами начал сорить. А ты у нас с характером, он тебе в пуп дышит, поговори с ним, сама понимаешь как, да так, чтобы он дорогу к ней забыл – продолжала Мадам, а Мелина уже строила план как разобраться с этим бойцом. Опыта с такими у неё было в достатке, да и мелковат он был в её глазах, такому пары оплеух будет достаточно, чтобы донести мысль, разговоры тут даже не нужны.
– Поговорю, завтра же поговорю, не беспокойся – процедила она, а сердце наполнялось злобой.