– Не вижу в этом ничего зазорного, мужчина или женщина, главное, чтобы была любовь, ну или хотя бы страсть – Мерсад сел на кушетке, как у жителя деревни, у него были некоторые стереотипы насчет ориентации. Городские уже давно лояльно относились к наличию однополых пар, но вот закостенелые землепашцы точно не разделяли их позиции.
– Нет, я не это имел в виду, просто война и всё такое, на поиск девушки нет времени, а сейчас тем более. Я в первой линии, откуда тут девушки – он с досадой и некоторой обидой смотрел на Мари, её намеки на гомосексуализм звучали как оскорбление. Гель медленно стекал по его телу.
– Ну а как же медсестры и прочий персонал? Не обязательно искать свою любовь в тылу – она видела, как гель почти вытек из раны, но это было к лучшему, будет предлог задержать его подольше.
– Так, а когда? Мы только наступаем и наступаем, мне бы поспать и поесть. Видимо вы не были на фронте, раз так рассуждаете – со злобой сказал он и снова лег.
– Ну вот, гель весь вытек, надо по новой – расстроено сказала Мари, потянулась за тюбиком и довольно начала наносить новый слой – да, вы правы, я не была на фронте, но в свою защиту скажу, что знаю множество пар, кто нашел друг друга именно там – она склонилась над ним так, что грудь касалась его тела, от чего Мерсад вздрогнул и перевёл взгляд на медсестру. Все мышцы его вдруг напряглись, он силился отвести глаза, но не мог.
– Я таких не встречал – взволнованным голосом ответил он.
– А стоило бы задуматься, время идет, каждый день вы в шаге от смерти, может и не быть другого дня, чтобы встретить свою любовь – она смотрела ему в глаза с откровенным намёком. Мерсад замер, до него стало доходить к чему клонила Мари. Ему казался абсурдным сам факт, что девушка с вражеской стороны, будет желать близости с ним, при этом едва его зная. В голову закралась мысль, что всё это уловка, какая он ещё не понял, но знал, что он в окружении врагов, как бы красивы они не были.
– Сколько ещё ждать? – холодно спросил он, указав рукой на рану. Мари приподнялась, её расстроило, что столь прозрачный намек был не понят или истолкован не в её пользу.
– Ещё минут пять и будем бинтовать – вежливо ответила она и встала с кушетки. Она прохаживалась по кабинету, вспоминая свои неудачи в отношениях, а их до сегодняшнего дня было только две: Марк и Мерсад. Причем с Марком была куда большая неудача, ведь Мари соотносила всё с потраченными усилиями и временем. С Мерсадом было потрачено немного, но не менее обидно. Она мельком глянула на часы и вернулась к кушетке.
– Вставайте – строго сказала Мари. Интерес и ласка исчезли из её голоса. Мысленно она уже решила, что при таком отторжении, ей не стоит прилагать особых усилий, игра не стоила свеч. Мерсад заметил перемену и неожиданно для себя был этим раздосадован. Движения Мари стали быстрее, она удалила гель, и потянулась за бинтами.
– Я не хотел вас ничем обидеть, намек я ваш понял, но в силу того, что вокруг меня пленные люди можно ожидать угрозы от кого угодно. Я даже своим то не верю, не то, что вам. Будь мы в другой ситуация, всё было бы иначе – Мари вспыхнула, ей всё также отказывали, но делали это вежливо и прилично, лучше бы уж молчал.
– О чем вы? Я не понимаю, какие намеки? – смешливо ответила Мари, стараясь скрыть пунцовые от волнения щеки. Мерсад выдохнул, он был не из тех мужчин, кто долго будет ходить вокруг да около и проверять почву, он всё воспринимал буквально. Как бы там ни было, ещё в школьные годы он уже не был обделён вниманием и слишком рано познал женскую любовь, а соответственно знал все их эти уловки, ужимки и намеки. Сам он ещё никого не любил, вся его постельная история состояла и случайных девушек, кого ему хотелось только единожды, чтобы потом блистать победами перед друзьями. Но с момента трагедии, когда вся его семья в одночасье ушла на тот свет интерес к этой стороне жизни исчез. Временами он сталкивался с привлекательными особами и не только среди поклонниц, но то времени не было, то желания и он всё спускал на тормоза. Сейчас была другая ситуация. Мари была алмазом среди жемчуга в период военного затишья. Свиды не рвались в бой, Рауки праздно шастали по городу, а в центре отдыхали и восстанавливали силы, самое время пуститься во все тяжкие, но годами вырабатываемый страх блокировал все возможные желания. Страх, что тебя убьют во сне, страх, что твой Раук повредят и ты будешь разорван на поле боя. Могло случиться, что угодно и рисковать ради удовлетворения своих желаний было как минимум глупо.
Мерсад склонился над Мари, в очередной раз он всей грудью вдохнул аромат её волос и тела, словно хотел надышаться перед тем, как нырнёт в сточную яму, а потом сказал.