Мерсад схватил Ника у самой стены и стал с силой ударять. Метал трещал по швам. Ник уже не сопротивлялся, хотя ранен и не был, но всякий раз, боль отдавалась в спину или голову, которая начала кружиться от количества ударов. Мерсад понимал, что нужно устроить шоу, он снова швырнул Раук Ника на землю и стал бить, слыша, как бойцы беснуются в состоянии эйфории. Он бил в щит, бил в стекло, без разбора, понимая, что каждый удар, может непоправимо сказаться на том, кто до последнего защищал своих близких, кто делал то, что не смог Мерсад сделать для своей семьи. Он не замечал, как слёзы градом лились из его глаз и продолжал бить.
Анри замерла, ей казалось, что Ник уже давно мертв, разом умерла её сестра, родители и все близкие люди из Туринии, мысли остановились, смысл жизни исчез. Она отпустила руку Мари, колени подкосились, и она села на мягкую, немного утоптанную траву. Плакать уже не могла, ей не хотелось ничего, лишь тихо умереть. Удары Мерсада о железо эхом доносились до её ушей пока не стихли.
Стекло разбилось, Мерсад увидел измученное лицо Ника, но тот через силу улыбнулся и что-то прошептал. Потом закрыл глаза. Ник ждал, что его убьют, знал, что будет больнее чем от расстрела, но всё же быстро. Он тихо проговорил:
– Прости, Анри – и Мерсад замер, потом медленно встал, не отрывая взгляда от словно спящего Ника, который улыбался в Рауке, как малыш в колыбели и ни о чем уже не беспокоился.
– Нет, не могу, не могу! – кричал он, но крики толпы заглушали его голос. Потом он схватился за щит Раука и вырвал его, выбросив в сторону. Мари отвернулась, она больше не могла смотреть на это. Розалин ждала развязки, ей было грустно, сама смерть её не радовала. Но неожиданно Мерсад протянул руку лежащему Нику. Толпа стихла.
– Эй, Ник – тот открыл глаза.
– Ты что делаешь, давай добивай, ты дебил нет? – негодовал он – мне ещё надо уговаривать тебя убить меня?
– Нет, я не буду тебя убивать, победа очевидна, но я не пойду на поводу у толпы, я не могу, пусть они хоть порвут меня на куски, но я не буду, а пока они будут рвать меня, вы успеете смыться. Дай руку это будет символический жест, который может их успокоит – Ник неуверенно вытащил руку из машины и протянул Рауку, тот мягко её обхватил и вытащил бойца из разбитого Раука. Мерсад включил общую рацию и начал говорить.
– В очередной раз мы показали свое превосходство над никирийцами в бою, но мы должны показать свое превосходство и в милосердии, которое свойственно только нашей саандорийской культуре – толпа съела наживку и заорала, Рауки стали палить в небо и огни словно салют разлетались в бесконечной синеве – а теперь, я думаю, нам стоит выпить, только тем кто не в смене – толпа ревела, пленные медленно стали уходить с поля, боясь, что беснующиеся люди кинутся на них. Мари и Розалин подхватили Анри под руки и потащили в корпус, та всё время закрывала уши и слышала лишь бешенные крики людей расценивая их как весть о смерти бойца Свидов.
За основными корпусами Свид 24 находилось бесчисленное количество ангаров. В первые дни Рауки облазили в них каждый уголок, но ничего интересного кроме медицинских принадлежностей, свалки металлома и пустых стен не обнаружили. У самого забора была выставлена пара бойцов для контроля территории, которые большую часть времени отсыпались, а потом начали выпивать, когда товарищи, после ночных вылазок в город, стали привозить ящики с алкоголем, которые группа бойцов договорилась прятать в одном из опустевших ангаров.