– В нашем доме не будет детей – проговорила Анри, отталкивая Ника. Да она безвозвратно ушла в свою голову, вспоминая слезы сестры, горюющих родителей, которые не знали, что делать и как успокоить любимую дочь. Ник угадал ход её мыслей, поцелуями тут уже не поможешь.
– Мне нужна ты, а не твои дети. Без тебя мне никакие дети не нужны, слышишь? Только ты – Анри перевела замутнённый взгляд на Ника, он нависал над ней, пытаясь пробудить от рефлексии и притянул к себе.
В четыре утра дверь кабинета медленно отрылась. Ник в одних штанах, надетых наспех просунулся в коридор. Свежий, прохладный воздух скользнул по его голому торсу, он съёжился на мгновение, потом достал сигарету и закурил. В голове вспыли их последние разговоры с Анри.
«– Ты же понимаешь, что я очень давно не был с женщиной, очень.
– Вот только давай сейчас без волнения и напуганных глаз, теперь всё в твоей власти.
– Вот теперь я волнуюсь ещё больше – смех» Ник улыбнулся, он правда волновался больше чем в свой первый раз, но был приятно удивлён, что годы одиночества не сделали его черствым калачом в постели. Он вспоминал улыбку Анри, её ласку, стоны. По телу пробежали мурашки, Ник подошел к двери и приоткрыл её. Вдали виднелась только одна тонкая ножка Анри, немного прикрытая пледом. Она спала, крепко спала, но Ник всё равно так боялся её разбудить, что даже не стал искать футболку, которую куда-то выкинул в порыве страсти. Такого в его жизни никогда не было, такого тепла, это был не тот животный грубый секс, а нежный и всепоглощающий. Он не смог уснуть даже после третьего раза, а лишь лежал и смотрел как Анри спит, уткнувшись лицом в его плечо. Непослушные волосы растрепались и лежали на её плечах, губы раскраснелись от поцелуев, а щеки были румяные будто она только зашла с мороза. Ему казалось, что всё это никогда не закончится, эта ночь, эти прикосновения и шутки, но время нещадно спешило.
В коридоре раздались тихие шаги, кто-то крался, Ник отошел к двери, готовый уже войти, но из-за угла показался силуэт Мерсада. Он быстрым шагом направлялся к Нику на ходу застёгивая форму.
– Мы через час выдвигаемся, я пойду поднимать всех, кто поедет со мной – Ник кивнул – не палите по людям, кто не в Рауках, бейте только по машинам, хорошо?
– Конечно, о чем ты вообще – удивлялся Ник, для него было очевидным, что убивать полусонных бойцов, которые не успели добраться до машин никто не будет, но решил, что, когда все соберутся повторит это остальным. Мерсад успокоился, потом осмотрел Ника и начал ехидно ухмыляться.
– Что-то я не слышу слов благодарности? – шепотом возмутился он. Ник покраснел.
– Спасибо – процедил он и достал вторую сигарету.
– Ох, ну и ночка я тебе скажу. Эта Мари просто что-то с чем-то, я рядом с ней как неопытная малолетка, тьфу, даже стыдно – Ник поморщился – кстати, я ей отдал свои телефоны, нужно будет их доставить Марку. Я ей всё объяснил, но, если ты будешь там, проконтролируй, хорошо?
– Хорошо. Думаешь он сможет наладить связь?
– Да кто его знает, Сандро я уже предупредил, он тоже не уверен, но сказал пробовать. Если у нас есть хоть какая-то возможность – Ник понимал его, ему не нужно было объяснять, что задумал Мерсад – если всё получится, у нас будет больше информации, а это очень важно.
– Хотите образумить стадо баранов? – Ник не верил, что даже если они установят связь и будут обмениваться информацией, то это как-то повлияет на такую масштабную войну. Однако надежда, которая всё ещё верила в тот самый домик на краю поселка, где он будет жить вместе с Анри, твердила, что всё возможно.
– А что у нас остается? Воевать пока все не перемрём? Я не согласен с этим. Раньше я шёл из чувства мести, хотел пролить побольше крови чертовых никирийцев, за мать, отца и маленького Сэви, мне было плевать на беттеров, на славу, на девушек, просто шёл убивать. Но потом всё изменилось, и я больше так не могу. Видео с моим спасением разлетелось в сети, меня таскали по шоу, по всяким каналам, и я понял, что могу влиять на людей, ну то есть не я, а мой образ, просто транслировать это должен кто-то очень умный, точно не я. Нам нужны для борьбы не только красивые лица, но умные руки, а иначе это просто пшик – Мерсад вздохнул и оперся руками о подоконник – я знаю, что скорее всего умру, если ваши кинут сюда вторую линию, да даже не если не кинут, то рано или поздно я умру, первая линия, а ты сам знаешь, что это значит. Поэтому должен сделать хоть что-то или хотя бы не делать что-то более худшее. На моей душе, итак, много безвинных смертей – Ник выдохнул облачко дыма вверх.