– Я имею в виду с твоего компа парочку почитать, хотелось бы понять, насколько всё серьезно – она вздохнула – моя следующая смена будет в западном. Я, впрочем, там и была, но не особо следила за тем с какими травмами к нам приходят, слишком много умирающих, слишком много крови и ран, что на тех, кто побит в меньшей степени мы даже не обращали внимание. Но зная, что искать я возможно смогу помочь с решением этого вопроса. Явно это не один Гарыч промышлял, раз его даже не выгнали из учебки, да и слухи всё равно ходили в полях, просто я была глуха к ним – последние слова она произнесла с особой горечью, понимаю, что возможно часть шрамов на теле Ника не были результатом сражений.
В следующий час Анри рандомно открывала все жалобы из западного фронта, так как выцепить письма учебки было не так просто. Она изучала жалобы на одном из экранов Марка. Тот не стал ей мешать и занялся работой.
«..каждый день бьют, не дают спать, заставляют работать на холоде в одной летней форме»
«…бьют, в основном по телу, чтобы на лице не видно было. Бьют ногами, руками или подручными предметами»
«… они все там в одной шайке, все в сговоре и Гарыч у них за главного, он не любит массовые побои, вытаскивает ночью одного-двух и издеваются над ними всю ночь, что они там делают одному богу известно. Но бьют не всех, только тех, у кого на свободе никого, выбирают скоты»
«…когда напьются бьют толпой, выгоняют на улицу на холод, поливают водой, а если днём провинился, то ты в списке. Но есть те, кого не трогают»
«…в этой части происходят ежедневные надругательства над заключенными, которые проходят обучение перед выходом в поля. Нарушаются все возможные права человека и при этом полностью безнаказанно. Среди надзирателей есть сговор, они употребляют алкоголь и наркотики на рабочем месте, а после в качестве шоу выхватывают из палатки одного и издеваются над ним. Прошу принять меры. В ином случае буду вынужден применить свои методы в качестве самозащиты».
Последняя жалоба зацепила Анри, слишком формальным языком она была написана, так не пишут обычные бойцы и тем более заключённые. Так пишут бухгалтера, экономисты и прочие белые воротнички. Стиль письма выдавал не глупого человека, доведенного до состояния полной безысходности раз письмо заканчивалось угрозой. Анри вздохнула, поводов для беспокойства было предостаточно. Она знала, что едва ли её сил и возможностей хватит, чтобы бороться с такими серьезными группировкам, но она уже чувствовала за собой ответственность перед теми, кто там. Ведь она их лечила, а возможно перед ней даже сидел тот самый, побитый и униженный парень и ждал, ждал что хоть кто-то заметит на нем побои и прекратит весь этот ужас. Она не знала, что может сделать прямо сейчас, нужно было хорошо подумать. Если она могла хоть как-то изменить положение дел в той части, она должна была это сделать. С такими мыслями она встала из-за стола и подошла к Марку, она хотела было начать разговор, но её прервало веселое приветствие Мари.
– И снова здравствуйте – на последнем слоге она съехала, потому что увидела Анри, стоящую возле стола Марка. Сердце её остро кольнуло, макушка головы загорелась от гнева и ненависти. Такого исхода она никак не ожидала.
– Привет, привет – Ник не стал вникать почему они встали в дверях и живо поехал в кабинет не дожидаясь Мари. Но подъехав к Анри и Марку понял, что-то в их лицах изменилось. Напряженные, задумчивые они словно застыли в полумраке кабинета.
– Привет – спокойно сказала Анри, она не была готова к появлению Ника, ей нужно было затолкать чувство жалости подальше и не подать виду, что она что-то знает насчет его части. Марк разделял её волнение и тоже замер, но ещё и само появление Мари его всякий раз выбивало из колеи.
– Анри, я не знала, что ты здесь – наконец выдавила из себя Мари и сделала пару шагов навстречу.
– Да, вот решила заглянуть, ты мне освободила пару часиков, мы поболтали о технике всякой, Марк расширяет мой кругозор – она обернулась и наигранно улыбнулась Марку, тот понял её без слов и закивал. Напряжение так и висело в воздухе и только Ник был спокоен. В его голову пришла лишь одна идея о любовном треугольнике, он едва сдерживался, чтобы не заорать «да поговорите вы трое уже о своих чувствах, жизнь так коротка чтобы молчать», но он лишь хихикнул и трое непонимающе взглянули на него. Он взял за правило не лезть в чужие жизни ещё очень и очень давно, поэтому сразу нашелся как вывести всех из оцепенения.
– Девочки, нам надо работать, может вы свинтите отсюда? Как вам такой план? – Мари поняла наконец, почему он так бесил Анри и что та ни разу не соврала говоря, что он гаденыш.
– Да, Анри, думаю нам надо оставить мальчиков, не наше это дело – она всё ещё натянуто улыбалась. Анри в действительности планировала ещё часок почитать жалобы, но делать это при Нике не представлялось возможным. Она покорно кивнула, попрощалась и вышла следом за Мари.