– Знаете, сложно вспомнить, что-то конкретное, я был занят немного другими вещами в этот момент – он улыбнулся, пытаясь выжать из себя хоть каплю юмора, как учил его Тави – но кое-что я заметил. Она была опытной медсестрой и давно в полях – Мерсад решил не врать о своих догадках, тем более они, по его мнению, были вполне аргументированы.
– Как вы это поняли? – продолжил журналист, стараясь избегать долгих пауз.
– Они бежали. Мы разбили их госпиталь и снабжение – Мерсаду тяжело давалось каждое слово, многие бойцы рассказывали о своих подвигах с упоением, но только не он. После всего случившегося, когда его мир перевернулся с ног на голову, он больше не мог прибегать к своей типичной жестокости по отношению к врагу.
– Не знаю, насколько аудитории будет понятно, что такое бегство с полей, тем более не среди бойцов, а среди рядовых сотрудников, которых не защищает толстый слой железа. Но суть в том, что бежать надо быстро, бросая всё. Мы часто находим брошенные части, где люди оставляют все свои вещи, у них нет времени подумать надо ли взять с собой зубную нить или нет – журналист усмехнулся, хотя тема не пестрила чем-то веселым – А эта медсестра утащила с собой рюкзак и сумку. Можно подумать у неё было время собраться, но нет, его не было. Мы двигались с ошеломительной скоростью, и я даже видел, как бегут люди вдали. А значит, когда мы пересекли палаточный лагерь она ещё была там и преспокойно собирала сумки, так что ли? – он словно задавал вопрос журналисту, но на самом деле пытался ответить самому себе на этот давно мучивший его вопрос. Он действительно не мог понять многого из того дня. Когда их часть пересекла лагерь и продвинулась дальше их встретили прибывшие Свиды и дали отпор, а она бежала позади Рауков. Что её могло задержать так долго и как она осталась незамеченной?
– На этот вопрос у меня нет ответа, но одно я понимаю точно, действовала она очень обдуманно и не стала просто бросать все медицинские вещи, которые, я думаю, на той стороне, итак, в ограниченном количестве. Значит она уже давно в полях, раз залпы её не напугали, и она не рванула в первую отходящую машину. Во-вторых, как я и сказал, бежать надо быстро, когда человек делает четыре шага, Раук делает один, а значит лишние вещи лишь уменьшают шансы на то, что тебя не настигнет удар. Бежать с рюкзаком, я ещё представляю как, но вот с тяжелой дорожной сумкой, маленькая девушка, это что-то немыслимое – журналист затаился, история наконец становилась более интересной, и он знал, что эти факты точно зацепят аудиторию.
– Да вы можете подумать «а что среди наших нет таких медсестер?» Да есть, конечно. Я видел, как в начале войны, медсестры, кто постарше и с опытом прогулочным шагом покидали лагерь, я видел, как по пути они успевали бинтовать пострадавших и откачивать умирающих, везде есть такие сильные женщины, у которых нам мужчинам стоит поучиться – Эн пустила скудную слезу, слова ушли прямо в её трепещущее сердечко.
– Да, но судя по видео девушке не больше двадцати пяти лет, думаете она с восемнадцати лет там? – Мерсаду показался вопрос глупым, но не ответить он не мог.
– Можно получить достаточный опыт и за год в полях – холодно ответил он – ей не нужно быть там десять лет, чтобы она перестала бояться – он замолчал, вся эта беседа показалась ему бессмысленной раз из всего этого журналист нашёлся спросить только это, но увидев активную жестикуляцию Тави, продолжил.
– И самое важное то, что перед тем, как подойти, она почти не раздумывала. Она глянула разок и подбежала так, как будто меня одного в этом лесу и искала. Это может говорить о многом.
– О чем, например? – Мерсад опустил глаза, нельзя ему это говорить, но раз уже такое дело началось, то надо идти до конца, надо дать такую надежду от который все задумаются и их мир больше не станет прежним.
– О том, что возможно она делает это не в первый раз. Это только моя личная теория ничем не подкреплённая – миллионы людей ахнул перед экранами, сказанное им было невозможным и шокирующим. Эн положила руку на сердце, теперь её крошечная надежда на то, что Розалин где-то живая и невредимая разрасталась в каждый уголок её измученной души, где теперь распускались розы. Сандро понял его, понял, что Мерсад далеко не глупый боец и им движут более сильные моральные принципы, чем даже его.
Изначально он ожидал, что все СМИ будут клонить в сторону романтизации момента, будут вытягивать из скудных фактов намеки на любовную привязанность, так неожиданно обуревающую этих Ромео и Джульетту нынешнего времени. Это было бы выгодно и властям, потому что политической подоплёки в этом бы не было, просто единичный случай запретной любви, народ бы на это безусловно клюнул. Но Мерсад, уже подписал себе смертный приговор и повел речь в совсем невыгодное направление.