До смены оставалось двадцать минут, это вывело Анри из оцепенения, и она начала собираться. Говорить или обсуждать своё возвращение на фронт с другими она не планировала, ей хотелось, чтобы последняя неделя была такой же обычной как другие в этом месяце. Тем более из-за грядущего тестирования Свида на полигоне, пара дней у нее была почти свободной, и она уже рассчитывала вытянуть из них по максимуму.
Столовая всё также шумела, даже не подозревая как несколько медсестер с темными от ужасной новости лицами сидели, съежившись на своих местах едва притронувшись к еде. Анри безошибочно вычислила их в толпе по неповторимому отчаянию в глазах. Она старалась держаться и скрывать до последнего эту гнетущую весть, чтобы не видеть вокруг себя жалостливые взгляды. Среди толпы она заметила Ника, он стоял с подносом ища среди столов свободное место, но их по обыкновению не было. Тогда он, недолго думая, подошел к окну, забрался на широкий подоконник и принялся обедать. Его не смущали любопытные взгляды окружающих. Анри не сводила с него глаз, его легкость в поступках и равнодушие ко всему пугали и одновременно завораживали её, что-то в этом было. Она с прискорбием осознала, что Ник почти здоров и возможно недели через две вернётся в полк, его положение было куда плачевнее, чем её и Анри запретила себе жаловаться на свою участь, когда таким как он приходится намного хуже. Позже они ещё встретились в коридоре больницы, сухо поздоровались и разошлись в разные стороны.
– Анри, на тебе лица нет, что случилось? – Мари была слишком чуткой к человеческим эмоциям и ей было достаточно одно взгляда на подругу, чтобы понять, что случилось, что-то серьёзное. Анри медлила с ответом, ей не хотелось огорчать ещё кого-то вокруг, и она спешно искала в своей голове наиболее подходящую ложь. Благо таких имелось навалом.
– Я беспокоюсь за тестирование, ты же понимаешь, что завтра будут совсем не те прогулочные игры, что были раньше. Они будут испытывать реактор в деле. Я даже не особо понимаю, как он будет работать – она и правда беспокоилась на этот счёт и посчитала, что даже за ложь это не сойдет. Мари задумалась, её тоже это волновало.
– Да я вообще не понимаю, что мы там тестируем, от непонимания ещё страшнее. Я читала инструкцию к завтрашнему дню и там говорится, что мы должны стоять на расстоянии двадцати метров от Свида. Я так полагаю это дальность удара, да? – они переглянулись и Анри кивнула.
– Да, это максимальная дальность огня для этой модели. Современные бьют немного дальше и урон выше – она замолчала – но ты не переживай, на таком расстоянии нас не достанет и там будут ещё пара боевых Свидов, если ситуация выйдет из-под контроля – глаза Мари забегали, ей было невдомек, зачем там ещё бойцы и что они будут делать.
– Что это значит? Я не понимаю – растерянно спросила она. Анри вздохнула, ей не хотелось посвящать её в ужасные детали самого наихудшего сценария.
– Это значит – ей не хватало духа закончить – это значит они убьют его в случае чего – Мари охнула и села на стул в медсестринской. Убить кого-то на её глазах было для неё слишком, какой бы мелочной и мстительной она не была, но стать свидетелем убийства, даже по необходимости не хотела.
– Да как же, неужели… ну нельзя его отключить просто? Он же не намеренно будет палить во все стороны – она искала надежду в глазах подруги, но там было лишь спокойное равнодушие – Анри, нельзя же так?
– Свид полностью автономен, да его могут выжечь на расстоянии, но и в таком случае Ник скорее всего умрёт, а так возможно его подобьют, выведут из строя и что-то да и останется от него, возможно останется – грустно добавила она и заметив потускневший взгляд Мари поспешила её утешить – но это только меры безопасности, возможно всё пройдет гладко, сейчас я говорю о самом худшем сценарии, там должно что-то колоссально выйти из строя, чтобы произошло такое. Ты же знаешь Марка не хуже меня, он талантливый специалист, а это просто меры безопасности, такие требования выполняются на всех тестированиях, особенно когда с конвейера сходит новая модель – она с трудом натянула улыбку и ожидала реакции подруги.
– Да, конечно, он лучший в своем деле, но… но ему девятнадцать – Анри разделяла её беспокойство, как и беспокойство всего руководства и других инженеров, которые не верили в то, что в таком возрасте можно создавать серьёзные технические нововведения для машины, не имея при этом должного опыта.