— Четырех малышей, — восторженно ответила врач. — Все здоровенькие с развитием согласно сроку.
Орион крепко сжал ладонь Каденции, которая сморгнула жгучие слезы облегчения.
А потом она вдруг засомневалась. Поскольку современное оборудование было оснащено цветным экраном, Каденция спросила:
— Скажите, а уже можно сказать, какие это драконы? Ледяные или огненные?
Орион еще крепче сжал ее ладонь. От ответа на этот вопрос зависело все.
Но доктор Ковальски лишь покачала головой:
— Странное дело. Я вижу на каждом из яиц одновременно и красные, и синие чешуйки, и честно говоря, понятия не имею, что это может означать. Никогда не видела такого раньше, но, с другой стороны, все пары, которых я наблюдала, состояли из драконов одного и того же вида.
— То есть...
— Мы не узнаем до тех пор, пока они не вылупятся, — подытожила она. — Вы крайне необычная леди.
— Ну-ну, — доктор Хэмилл поспешил вмешаться. — Зачем же так грубо?
— Прошу прощения, — со смирением на лице извинилась Ковальски. — В любом случае, мы готовы осторожно извлечь их примерно через месяц и поместить в инкубатор, это значительно увеличит их шансы на выживание.
Каденция и Орион обменялись нервными взглядами.
— И вы полностью уверены, что здесь они будут в безопасности? — спросила Каденция.
— У нас тут целая рота охранников, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Наша система мониторинга и безопасности оборудована по последнему слову техники.
— Мне придется также расставить здесь и своих людей, — твердо заявил Орион. Когда доктор Хэмилл попытался запротестовать, он добавил, — Это не обсуждается. Мы платим вам сумму, эквивалентную стоимости золотого рудника, так что вам придется играть по моим правилам. Более того, когда мои дети благополучно родятся, я собираюсь внести определенный вклад в ваше исследование, довольно щедрый, к слову. Я готов проспонсировать вас, чтобы эта технология стала доступна для всех.
Доктор Хэмилл охотно закивал.
— Я с удовольствием обсудил бы с вами ваши инвестиции, — сказал он.
— Кстати, мои собственные яйца тоже дозревают здесь, — произнесла Ковальски. — Трое из них. — На этих словах она прикусила губу. — Я приехала сюда из Польши помогать развивать эту технологию. Я потеряла четыре кладки яиц и не выдержала бы еще одного раза, если бы не знала, что теперь у них появился шанс выжить.
— О, мне так жаль, — отозвалась Каденция, положив свою ладонь на руку доктора Ковальски. Но та поспешно выдернула руку, избегая смотреть девушке в глаза.
— По крайне мере, мы уверены, что такое больше никогда не повторится. — Она повернулась, уже собираясь уходить, и оглянулась на них. — Я пришлю ассистента, чтобы он взял у вас еще крови, — обратилась она к Каденции.
— Она уже и так сдала достаточно крови, — возмутился Орион.
— Это совершенно безопасно. И поможет нам сохранить ваших детей в целости, — ответила она и торопливо покинула палату.
— Странное у нее отношение к пациентам, — заключила Каденция. — Меня все это тревожит.
— И меня. Но еще больше меня волнует, каковы шансы у наших детей выжить без всего этого. Фиби последний ребенок в нашей семье, который смог успешно вылупиться. И ей уже десять. У нас больше нет вариантов, кроме этой клиники.
— Хорошо, — сказала она, хотя в груди что-то сжалось от беспокойства. Успешные результаты, которых добилась клиника, говорили сами за себя. К тому же, мысль о том, что она может потерять своих детей, вселяла ужас.
Тогда он склонился над ней, заглянув прямо ей в глаза.
— Каденция, вернись ко мне сегодня ночью. Я знаю, почему ты избегаешь меня.
— Знаешь?
— Я знаю, что ты задумала, — он провел большим пальцем вдоль ее щеки. — Ты скорее сбежишь, чем позволишь кому-либо забрать твоих детей. И будешь бороться за них насмерть. Как и я. Как и вся моя семья. И если у нас родятся ледяные дракончики, мы будем бороться вместе, пока не убедимся, что они останутся с нами. Дети для нас святое, ты же знаешь.
— Но… тогда вы все останетесь без крыши над головой. И все-все потеряете.
— Все мои адвокаты сейчас работают над этим. Я тоже юрист. И в любом случае, все это случится еще нескоро. И даже если до этого дойдет, то какой смысл во всех богатствах и шахтах, если у меня не будет детей? И кстати говоря, я хочу, чтобы ты была со мной, Каденция. За тот недолгий период, что мы провели вместе, ты стала значить для меня все. Я хочу, чтобы ты была рядом. В моей постели. В моих объятиях. Я сильнее, когда ты со мной.
Из ее глаз брызнули слезы, Каденцию, наконец, отпустило то гнетущее чувство одиночества, которое мучило ее последние несколько дней.
— Ты? Но ты самый сильный дракон, которого я когда-либо видела.
Он склонился над ней, не переставая держать ее за руку, и поцелуем стер слезы с ее щеки. А потом поцеловал в губы, уверенно, но очень нежно.
— Я говорил про другую силу, — пробормотал он.
Она обняла его и прижала к себе.
— Я тоже скучала по тебе. Очень-очень, — прошептала она ему на ухо.
— Уверена, что это хорошая идея? — спросил Николай, глядя вниз с обрыва.
— Так надо, — твердо заявила Синтия, одарив сына раздраженным взглядом.
