Как это было? Да в первый день, кажется… Точно! Валисджанс, быстро наняв в прокатной конторе округлый, как кусок мыла, «шевроле-ланос», укатила к мистеру Лукасу. Шкипер и Лис, только прилетев, сразу уединились в номере, и скоро оттуда донеслись звуки передвигаемой мебели, а потом… Медный не стал гадать, зачем ребятам понадобилась эта перестановка, и, чертыхнувшись, вышел в холл. Тут, на ресепшене, толклась только приехавшая группа немцев; шведы, взгромоздившись в кроссовках на отельные диваны, пили кока-колу и громко болтали. Медному хотелось начать день с бокала белого вина. К этому их приохотил тот самый Майбах – развязный издатель из Парижа, милый русский пьяница с энергией американского трудоголика. Судя по проспекту в номере, тут должен был быть хобби-бар, а также какие-то заведения под маркой «all inclusive»[39]. Но указателя «BAR» он так и не нашел, а спросить на ресепшене не было никакой возможности: его оккупировали немцы.
Тьфу! Проклиная себя за туристическую тупость, Медный пошел наугад и попал на округлую террасу, расположенную с западной стороны отеля. Терраса эта обрывалась над крутым уступом желтого песка – внизу золотился пляж.
За одним из столиков сидела женщина. Было ей на вид лет сорок пять, не меньше, и Медный вспомнил, где он ее видел. Когда Лис и Шкипер волокли свои сумки на колесиках по аллеям к отелю, навстречу им попалась очень странная четверка: впереди акробатической группой катились двое детей – четырехлетний подвижный мальчишка и маленькая девчонка в расшитых бисером джинсах; а за ними – две классические цыганки! Широченные юбки, цветастые кофты, пестрые платки на черноволосых головах. В глаза бросалась одна деталь: и цыганки, и дети были босы, и четыре пары разнокалиберных ног совершенно спокойно топтали раскаленный на вид асфальт. Тогда еще Шкипер довольно бесцеремонно ткнул пальцем в их спины – мол, наши люди.
А сейчас старшая из этих цыганок сидела перед Шкипером. На ней на этот раз оказалось белое, явно очень дорогое платье с кружевами – легчайшее, газовое. Смуглые руки цыганки лежали на скатерти, у бокала с розоватой жидкостью. Мягкий отблеск солнца играл в круглой луковичке с «Кьянти розо». Худые, длинные пальцы держали тонкую сигарету; на них – не золото рыночной торговки, а благородное черненое серебро. И ноги, положенные одна на одну, были бестрепетно обнажены; они покоились на кафеле террасы совершенно спокойно и уверенно. Ногти на пальцах ног, чуть широковатые, были покрыты серебристым лаком…
Медный скользнул по этой женщине взглядом, отметил смуглое и очень ухоженное лицо, яркие дерзкие губы, черные с сединой волосы, покрывавшие плечи, и начал мучительно строить в уме английскую фразу: «Леди, не будете ли вы столь любезны показать мне место, где можно…»
Но тут цыганка на чистом русском языке проговорила:
– Если вы хотите «Кьянти», вам надо всего лишь нажать кнопку на этом столике.
Медный открыл рот, автоматически кивнул и застыл на месте; а женщина между тем усмехнулась уголком рта и добавила:
– Присаживайтесь, я никого не жду.
Он плюхнулся за столик. С моря пахло йодом и свежестью. Он нажал перламутровую кнопочку и выпалил первое, что пришло в голову:
– А вы… цыганка?
Она не удивилась довольно бестактному вопросу, а только, стряхнув пепел с сигареты в пепельницу, стилизованную под тигровую ракушку, кивнула и заметила:
– Мы здесь отдыхаем с детьми.
Медный вспомнил светлые волосики маленькой девочки и ее отчаянно голубые глаза.
– Своими?!
– Нет, мы с моей дочерью работаем нянями.
И она небрежно поменяла положение ног. Следующий вопрос вертелся у Медного на языке, но задавать он его не стал, прикусив язык, а попытался непринужденно усмехнуться
– А… ну да. А мы вот из знойной Сибири. Приехали косточки погреть!
– Да, в Новосибирске такая же жара, но у нас нет Красного моря…
Он снова открыл рот, даже забыв возмутиться тем, почему так долго не является официант.
– Вы… тоже из Новосибирска?!
В этот момент сзади затопали; Медный оглянулся. Белозубый официант, в белом и не очень опрятном комбинезоне, вырос сзади и раздвинул толстые губы в английской фразе:
– Чего желаете, сэр?
– Бокал розового «Кьянти», – бросила за Медного женщина.
И больше Медный ничего не смог у нее спросить, потому что на террасе появились дети. Оба в шортиках и фирменных футболках отеля, которые были раскиданы по всем номерам, как сувениры. Дети были перемазаны, как негритята, и так же загорелы; они сразу вцепились в цыганку, крича:
– Мири! Мири! Мы их нашли! Они там лежали!!!
А девочка добавила:
– Мири, ты настоящая волшебница! Как ты и сказала, они были там, в песке! На том самом месте!
В их руках находились две роскошные пирамидообразные раковины чудесной, пестрой и горящей на солнце расцветки.
Дети лезли на женщину, мяли ее платье, пачкали его, топтались по ее босым ногам, но цыганка только внимала им с доброй улыбкой и не сопротивлялась. Потом, поцеловав мальчишку в лоб по-матерински, она объявила: «Все! А теперь у нас пиратский ланч!»
– Йо-хо-хо-хо, двенадцать человек на сундук мертвеца! – восторженно закричала девочка.
