Элина, чувствуя, как с треском расползается на ней пижамка, цепляясь за грубые края двери, протиснулась в узкую щель, по-прежнему удерживая ее ступней, горевшей так, будто ее поставили на костер и огонь уже лижет пятки. В шахте сумрачно, сверху сыпется какая-то шелуха, ржавчина, и кто-то большой, грузный, сопя, карабкается вверх.
– Рублев! – крикнула она, захлебываясь от отчаяния. – Рублев, стой! Тебя раскрыли, Рублев!
Сверху донеслось неразборчивое, рычащее ругательство. Человек на скобах замер, обернулся. Она видела только его силуэт в свете редких лампочек шахты. И успела отшатнуться, заметив движение его руки. Но сиреневая вспышка все-таки залила шахту. На ее дно посыпались вырванные скобы; чудовищная сила свалилась сверху на Альмах, пригнула вниз. Из носа хлынула кровь. В голове зазвучал неостановимый звон, глаза заволокло дурным изумрудным пламенем.
– Рублев, у тебя есть еще выход! – теряя голос, прокричала она вверх. – Ты можешь просто выйти из игры… еще…
Он снова застыл, цепляясь слоновьими ногами в армейских ботинках за скобы. Успел подготовиться… Успел открыть шкаф с оружием и взять электромагнитную пушку. Ее удар с трех метров расплющивал человека, как консервную банку.
Почти теряя сознание, Альмах вытянула вверх руку с браунингом-зажигалкой. Хорошая зажигалка. Сможет ли она его достать? Направленное излучение бьет по энергоинформационной структуре. Его испускает любой умелый шаман, любой йог, любой Мастер, и такой луч рассеян, он держит аудиторию, а тут – концентрированная иголка. И несколько раз она нажала на курок, который должен был давать просто язычок газового пламени, чтобы прикурить сигарету. Но одна из самых секретных разработок Спецуправления «Йот» была уже приведена в боевую готовность, снята с предохранителя.
Сверху послышался рев – рев отчаяния, боли и ужаса. Так кричат люди, падающие вместе с самолетом на землю, – в гибельном пике. Сначала по ободранному каналу шахты прогрохотал металлический предмет – электромагнитная пушка (что-то вроде небольшой электродрели) – и застрял внизу, в переплетении скоб; а потом со странным звуком – будто тут полоскали белье – свалилось это тело.
Он умер не от того, что его организм, его существо до самой последней энергетической оболочки, под сердцем, пробил разрушающий импульс.
Он просто разбился, как обыкновенные люди.
…Кто-то уже разблокировал дверь, кто-то уже аккуратно вынимал Альмах и прислонял ее к стенке, как куклу. Слышались голоса сотрудников, дежурного наряда, прибежавшего из Большого зала. Пищал зуммер общей тревоги. Лампы в коридорах перемаргивались, словно сообщая друг другу шокирующие новости.
Элина стояла у стены, отдав кому-то свой пистолет, и тупо смотрела вниз. На ноги. Точь-в-точь картинка из сна: лужа крови – из носа – и залитые красным белые пальцы босых ступней. Незагоревшие, белые.
Господи, да было ли у нее этим летом время загорать?
– …и как оно ничего, Элина Глебовна?
– Держимся, Александр Григорьевич.
– Ну и славно. Что вам из Лондона-то привезти, Элина Глебовна?
– Себя, Александр Григорьевич.
– Ох, нельзя такие вещи старикам говорить… Ничего, я вам тут в «Херродсе» тапочки куплю.
– Где?
– В «Хэрродсе» – слово неприличное такое, обозначает универмаг… С помпончиками. Хотите?
– Да ладно вам…
– Я серьезно. Врачи говорят, кости целы?
– Да. Только опухло все. Мне теперь сорок восьмой размер нужен, Александр Григорьевич.
– Ладно, до свадьбы заживет. Я вам тогда шаровары привезу, для танца живота. Разрешу в них по центру разгуливать. В них можно без тапочек!
– Шутите все…
– А что нам еще делать, лондонским-то гулякам? Чай, не Герцен с «Колоколом»… Значит, вы информацию сняли?
– Да, с сетчатки глаз. Хуснутдинов успел обернуться, увидел его… в последний момент, но не успел среагировать.
– Та-ак… Вы, как и. о., вкатите там выговор, кому надо. Кадрам. Как же они проглядели, что он при поступлении часть информации скрыл?
– Разберемся.
– Как думаете, много он успел слить?
– О последней операции в Париже – успел. А о Лондоне – вряд ли.
– М-да. Абраксас явно перестал им помогать.
– Кто? Я не слышу.
– Это я так… шучу! Отдыхайте. Палата как? Ничего?
– Хорошо. Люкс с телевизором и холодильником. Ребята соки таскают…
– Это кто там таскает, а? Вы там смотрите… а то влюбитесь и женитесь… Тьфу, то есть…
– Я вас подожду, Александр Григорьевич.
– Все, понял, кончаем лирику. Поправляйтесь. Спасибо за работу, Элина Глебовна. Код Иуды – это круче, чем код да Винчи.
– Спасибо, Александр Григор…
– До связи, Элина. Молодчинка вы.
