Легкий полицейский вертолет модели «Сеймур» огибал большое поле с севера, слегка кренясь на эллипсоиде. Винты шумели терпимо, что позволяло даже разговаривать. Этим и пользовался Майбах, сидя рядом с полковником и обиженно грызя зубами сигару. Издатель смотрел на расходящиеся волнами заросли дикого вереска внизу и бубнил:
– Что за дурацкая идея – с утра, не евши… лететь куда-то… Я хотел бекона… у сэра Реджи роскошные повара!
– Одни из лучших в Европе, – меланхолично заметил Заратустров. – Кстати, вы знаете, что Бог, видимо, наказал одного из наших вчерашних бойких фоторепортеров? Его машина потеряла управление у Гайд-парка… причем потому, что этот чудак возил с собой маленькую ядовитую змейку. Она укусила его в лицо. Что самое интересное, на этом странности не кончились. После этого в его кармане воспламенился пакет. Эксперты полагают, что речь может идти о редкой порошковой химической бомбе. Вскрываешь такой конвертик и – оп!
– Уголовщиной не интересуюсь, – хмуро процедил издатель.
– Ну, разумеется, – смеялся Заратустров, изредка пряча морщинки глаз за окулярами мощного бинокля, – где уж вам интересоваться! Вы ведь вчера вообразили себя Джеком-Потрошителем…
– Я?!
– Конечно. Разве не вы бегали за Мими по двору замка с одним из мечей из коллекции сэра Реджи? Хорошо еще, что вы умудрились схватить бутафорский, а не настоящий. Настоящие у него в Охотничьем зале.
– Какой кошмар! Мы что-то репетировали, да? – жалобно простонал Майбах.
Заратустров снова рассмеялся. Коснувшись рукой кожаного плеча пилота, он показал вперед и левее, поясняя направление, и легкая машина моментально качнулась, почти ложась набок. Майбаха слегка мутило – то ли от вертолетной качки, то ли от непривычно крепкой сигары, то ли от вчерашнего.
– Вот видите… и этого не помните! Мы репетировали «сцену любви». Помните, у нашего друга Капитоныча как сказано?
– Не помню я ничего-о-о…
Полковник прищурился и легко процитировал:
